Если ангел решил устранить Клавку одним ударом, он этого почти достиг. Почти, но не совсем. Клавку, как и таракана убить нелегко. Она пыталась что-то сказать, но чувствовалось, что злоба настолько переполняет ее, что даже выдавить из себя стон не может.
– Следующий, – Любаве показалось, что только что проведенная процедура не поимела должного успеха. Очень кровожадная женщина. Мда. Обволокли чарами с ног до головы. От прежней Любавы и следа нет.
Как известно, я женщин бью весьма в редких, даже слишком исключительных случаях. Сейчас был явно не тот момент. Привязанную, беззащитную, порядком избитую? Нет, ребята, эти игры не для меня. Но с другой стороны, стоит мне возмутиться, станет совсем плохо. Во-первых я раскрою себя. Во-вторых не узнаю, о чем именно интересуется повелительница. А если копнуть еще глубже, какой из мужчин не мечтает послушать, что думают про него две влюбленные женщины.
Следовательно, необходимо сделать так, чтобы и бабам хорошо было, и мужики целы остались.
Я повторил с точностью до мельчайших подробностей движения Мустафы. Занял исходную позицию: ноги на ширине плеч, рука оттянута для нанесения удара.
Тут главное, чтоб все правильно рассчитать. Засунуть в голову Клавки информацию о силе удара, его сокрушимой мощи и невероятной боли. Настроить параметры срабатывания на определенное расстояние от лица до руки. И все. Спокойно бейте. И не бейте в тоже время. Щелчок в мозгах лже избиваемой включит нужный тумблерок, и удар получиться самым натуральным.
Я чего-то не рассчитал. Потому, что даже не успел сдвинуть ладонь места, как Клавдия заверещала диким голосом:
– Не убивай, родимая, все скажу, все выложу.
Я и не стал ничего делать. Наверно правильно поступил. И Повелительнице понравилось.
– Вот и ладненько, – Любава приподнялась, – Кто они такие?
Наверно самое начало разговора мы пропустили. Разговор шел давно. Я даже покраснел от смущения, прекрасно понимая, что в этом мире говорить о ком то, кроме нас неинтересно, да и нечего. А что же скажет Клавдия?
Клавка выложила все. Абсолютно. Причем с такими подробностями, что я даже удивился. Так и хотелось встреть в монолог и замолвить за себя доброе словечко. Но в целом рассказ, а вернее исповедь, Клавки являлась достойнейшим описанием моего жизненного пути. Начиная от сопельного возраста и заканчивая… :
–… И скрылась его широкая, мужественная спина в воротах ада. Больше я его не видела и ничего не знаю.
Повелительница внимательно посмотрела на Клавдию, затем отошла в дальний угол комнаты, села за стол и стала рассеянно, как мне кажется, перелистывать желтые страницы древней книги. Это продолжалось довольно долго.
Я, признаться, истомился столбом стоять. Но предложить присесть никто не торопился.
Мустафа стойко вытянулся оловянным солдатиком, закатывал глаза, высовывал язык, корчил рожи. Во общем делал все возможное, чтобы я понял, как ему весело.
– Все это весьма занятно, – Повелительница соизволила подать голос. Но мне показалось, что не слишком то она повеселела за последнее время, – Он мне тоже говорил нечто подобное.
Любава встала, вновь подошла к Клавке, взяла ее подбородок кончиками пальцев, приподняла, заглянула в распахнутые глаза.
– Значит, любит, говоришь?
– Любит, любит, – слишком поспешно согласилась Клавка. А где ж ее любовь непомерная ко мне? Все они такие.
– Невероятно. Я не верю в это. Я ничего не помню. но… Я должна в это верить. Сны… Слова… Руки… Его руки…
Кто бы видел меня в эту минуту. Харя довольная, улыбка до ушей. Так и хотелось сорваться с места, распахнуть на всю ширь ручищи и закричать во весь голос: –" Вот он я! Здесь! "
И тут же мысль, страшная и глубоко въевшаяся, обожгла мозг. Я ведь пришел, чтобы убить ее. И это надо сделать. Иначе не будет ничего. Просто ничего.
Рука, подчиняясь каким-то внутренним приказам, сжала кожаный мешочек, вторая рука раскрылась, принимая пепел смерти, и я сделал шаг навстречу повелительнице.
Визг, самый обыкновенный женский визг, без всяких там прибамбасов, сотряс зал. Причем визжали обе, и Клавка, распахнувшая рот настолько, что было заметно, как вибрирует основание языка, и Любава, закрывшая рот ладонями.
Тело мое напряглось, пытаясь понять причину неожиданного переполоха. Потом я понял, что причина кроется в самом теле. Оно стало непослушным и неуправляемым. Застежки на одежде одновременно выстрелили, швы расползлись по сторонам, мышцы затрещали меняя форму и массу. Действие зелья заканчивалось. Я снова превращался в мужика.
В это время хранитель старательно ощупывал свое женское тело, пытаясь добиться того же. Но его изменение началось только тогда, когда я свалился на пол, сотрясаемый крупной дрожью. Ничего даром не дается. Тело принимало установленные природой формы и мстило за проявленную к нему грубость.
Очевидно, что ангел не испытал подобного восторга, так как почти сразу же подскочил ко мне, пытаясь всеми силами облегчить страдания друга. Бабы визжали не переставая, поэтому я, как только позволили силы, обратился вначале к ангелу:
– Двери…
Хранитель, сломя голову, бросился к дверям, защелкал многочисленными замками и засовами. И как раз во время. Глухие удары с той стороны еще раз подтвердили, что нюх у меня на всякого рода опасности еще тот.
Затем я повернул голову к Клавке и Любаве. Если хотите полного подчинения, никогда не пытайтесь переубедить женщину в неправильности того, что она делает.
– Заткнуться всем.
Я же говорил, что подействует. Только непонятно, почему Клавка так и не закрыла рот, а Любава осталась стоять с поднятыми к губам руками. Ну это по сравнению с концом мира, пустяки.
Я поднялся на ноги. Меня все еще пошатывало, но управляться с телом я мог. Сжав в кулаке пепел гвоздики, я двинулся к Любаве.
С этим надо кончать. Еще немного и я попросту сойду с ума. Тихо и незаметно. Я слишком долго шел к этому, чтобы в последний момент смалодушничать. Но даже сейчас, когда решимость перла из меня неудержимыми фонтаном, сила влюбленного сердца остановила меня в полушаге от Любавы.
Мы молча смотрели друг другу в глаза. Я видел, как меняется выражение глаз женщины, которую я любил. То проскальзывало подобие узнавания, то снова все застилала пелена страха за собственную жизнь.
Повелительница прекрасно понимала, что дни ее сочтены. И ничего не могла с этим поделать. Колдовство? Против меня? Она видела, кто я есть. И она понимала, что я приблизился к цели и ни за что не уступлю.
– Как заканчивалась твоя сказка, Странник… Василий? – говорили одни глаза.
– Он нашел ее, что бы никогда больше не отпускать.
– Они жили…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
