Читаем без скачивания Королевский убийца - Робин Хобб

Остаток зимы промелькнул настолько же быстро, насколько долго тянулись ее первые месяцы. Отдельные части моей жизни напоминали теперь бусины, а я был нитью, пронизывавшей их все. Полагаю, если бы я остановился и подумал, что мне приходится делать, чтобы держать бусинки разделенными, я бы счел это невозможным. Но я был тогда молод, гораздо моложе, чем я полагал, и каким-то образом находил энергию и время для всего.

Мой день начинался до рассвета занятиями с Верити. По меньшей мере два раза в неделю к нам присоединялся Баррич со своими топорами. Но чаще всего мы были вдвоем с принцем. Он работал над моим Скиллом, но совсем не так, как Гален. Он знал, как хочет меня использовать, и тренировал именно для этого. Я научился видеть его глазами и давать ему возможность пользоваться моими. Я учился узнавать, когда он едва заметно привлекал к себе мое внимание, и вести в уме постоянный комментарий всего того, что происходит вокруг. Для этого я покидал башню, сохраняя в себе его присутствие, как ястреба на руке, и занимался своими каждодневными делами. Сначала я мог выдерживать связь Скилла всего несколько часов, но по мере того как шло время, я стал целыми днями разделять с ним мое сознание. Однако это был не настоящий Скилл от меня к Верити, а связь, внушенная прикосновением, которая должна была постоянно обновляться. И все-таки я радовался, что способен хотя бы на это.

Довольно много времени я проводил в Саду Королевы, передвигая и поднимая скамейки, статуи и горшки, пока наконец Кетриккен не была удовлетворена. В эти часы я всегда старался, чтобы Верити был со мной. Я надеялся, что ему будет полезно увидеть свою королеву такой, какой ее видели другие, особенно когда она была захвачена устройством своего заснеженного сада. Сияющая, краснощекая и золотоволосая, улыбчивая и оживленная — такой я показывал ее ему. Он слышал, как она свободно говорила о том удовольствии, которое, как она надеялась, получит ее муж от этого сада. Предавал ли я доверие Кетриккен? Я твердо отбрасывал все сомнения. Также принц всегда был со мной, когда я наносил визиты Пейшенс и Лейси.

Я также старался быть с Верити вне замка и вообще как можно больше бывать на людях. С того времени, как он начал свою тяжелую работу Скиллом, он редко бывал среди простых людей, хотя когда-то это очень нравилось ему. Я брал его в кухню и в караульную, в конюшни и вниз, в таверны Баккипа. Он, со своей стороны, показывал мне корабельные верфи, где я наблюдал, как корабельщики заканчивают свою работу. Позже я часто посещал док, где стояли корабли, и разговаривал с командами, которые знакомились со своими судами. Я постарался, чтобы он узнал о недовольстве людей, считающих, что чужакам-островитянам не следует разрешать работать на наших оборонительных судах. Всякому было ясно, что эти люди имеют опыт в обращении с гладкими кораблями пиратов и их специальные знания делают наши корабли более надежными. Ясно было также, что многие в Шести Герцогствах негодуют и не доверяют горстке эмигрантов, оказавшихся среди них. Я не был уверен в том, что решение Верити использовать их было разумным. Как бы то ни было, я ничего не сказал о своих сомнениях, а только показал ему недовольство других людей. Он также был со мной, когда я приходил к Шрюду. Я научился наносить визиты королю поздним утром или в середине дня. Волзед редко с легкостью пропускал меня, и всегда оказывалось, что в комнате был кто-то другой: служанки, которых я не знал, или рабочий, якобы чинящий дверь. Я с нетерпением ждал случая поговорить с королем наедине по поводу моей предполагаемой женитьбы. Шут был у короля всегда и держал свое слово не выказывать дружеского отношения ко мне в присутствии посторонних. Его злые насмешки, несмотря даже на то, что я знал их цель, все равно временами обижали и сердили меня. Единственная радость, которая меня ожидала, это приятные перемены, появившиеся в спальне короля, — кто-то насплетничал миссис Хести о состоянии его покоев.

В разгар Зимнего праздника комнату наводнил огромный отряд служанок и мальчиков на побегушках, так что сам праздник пришел прямо к королю. Миссис Хести, уперев руки в бедра, стояла посередине и следила за уборкой, беспрерывно ругая Волзеда за то, что он довел все до такого состояния. По-видимому, он уверял ее, что сам следит за порядком и чистотой, пытаясь оградить короля от беспокойства. Как-то я провел в монарших покоях очень веселый вечер, потому что вся эта деятельность разбудила Шрюда, и вскоре он стал казаться почти прежним королем. Он шикнул на миссис Хести, бранившую своих подопечных за небрежность, и сам шутил с ними, в то время как слуги выскребали полы, рассыпали свежий тростник и протирали мебель ароматическим маслом. Миссис Хести навалила на короля целую гору одеял и распорядилась открыть окна и все проветрить. Она сердито фыркала от вида пепла и курильниц. Я тихо предложил, чтобы Волзед сам занялся чисткой всего этого, поскольку он лучше других знаком со свойствами трав. Он стал гораздо более послушным и покладистым человеком, когда вернулся с чистыми горшками. Я подумал, знает ли он сам, какое действие его дым оказывает на Шрюда. Но если эти курения были не его выдумкой, тогда чьей? Мы с шутом не раз обменялись многозначительными взглядами.

Комната была не только выскоблена, но и украшена праздничными свечами и гирляндами, вечнозелеными и голыми позолоченными ветками, увешанными расцвеченными орехами. На щеках короля снова заиграл румянец. Я ощущал тихое одобрение Верити. Когда в эту ночь король спустился, чтобы присоединиться к нам в Большом зале, и потребовал вызвать его любимых музыкантов, я счел это личной победой.

Конечно, некоторые мгновения целиком принадлежали мне — и не только ночи с Молли. Как только мог часто, я тайком уходил из замка, чтобы пробежаться и поохотиться с моим волком. Поскольку наши сознания были связаны, я никогда полностью не отделялся от него, но простая связь не дает такого удовлетворения, как совместная охота. Трудно выразить полноту ощущений двух созданий, слитых воедино во имя общей цели. Такие мгновения были поистине высшей точкой нашей связи. Но даже когда я проводил целые дни не видя его, он оставался со мной. Его присутствие было ароматом, который человек сильно чувствует, когда впервые сталкивается с ним, но потом привыкает. Я знал о том, что он где-то рядом, по всяким мелочам. Мое обоняние казалось более острым, и я приписывал это способности волка ловить запахи ветра. Я становился более чувствительным к присутствию людей вокруг меня, словно его сознание охраняло меня и возбуждало мелкие ощущения, на которые иначе я бы не обратил внимания. Еда казалась острее, духи резче. Я пытался не распространять это на Молли. Я знал, что он со мной, но, как он и обещал, волк не делал ничего, что могло бы дать мне знать о его присутствии.