Когда уже были обсуждены все главные проблемы, возник вопрос о том, кто будет начальником антарктической экспедиции. А. А. Ишков высказал идею:
- Мы считаем, что самой подходящей была бы кандидатура Папанина.
- Правильно,- поддержал Ишкова Тевосян.
Но А. Н. Косыгин возразил, к моей великой печали:
- Не сомневаюсь в Папанине. Но я знаю состояние его здоровья. Надо считаться и с его возрастом...
Конечно, очень мне хотелось довести до конца это увлекательнейшее дело и высадиться на ледяной материк. Я считал, что имею на это прав не меньше, чем многие другие. Но я понимал, что Алексей Николаевич прав. Медицина навсегда закрыла передо мною светофор в такие дальние и трудные плавания, и ни один врач не дал бы мне разрешения отправиться в Антарктику.
Настал долгожданный для всех нас день - 13 июля 1955 года. Наконец-то состоялось решение об экспедиции в Антарктику.
Провести экспедицию поручено Академии наук СССР, Министерству морского флота, Министерству рыбной промышленности СССР и Главному управлению гидрометеослужбы. На Академию *наук СССР было возложено утверждение планов экспедиции, руководство научно-исследовательскими работами и обеспечение научными кадрами. Экспедиция получила название Комплексная антарктическая экспедиция Академии наук СССР (КАЭ АН СССР). Она разделялась на две части - морскую и континентальную.
Инициативная группа прекратила существование - свою роль она выполнила. Центр подготовки экспедиции из ОМЭРа переместился в здание Главсевморпути, на улицу Разина. В подготовку первого научного похода в Антарктику включились тысячи людей. Трудно перечислить предприятия, институты, учреждения, вложившие свой вклад в успешное проведение КАЭ.
30 ноября 1955 года от причала Калининградского морского порта отошел флагманский корабль Комплексной антарктической экспедиции Академии наук СССР дизель-электроход "Обь" и взял курс в Южный Ледовитый океан.
Среди членов экспедиции было немало участников инициативной группы. На капитанском мостике стоял И. А. Ман, начальником морской части экспедиции шел В. Г. Корт, авиационный отряд возглавлял И. И. Черевичный, а главным штурманом отряда отправился Л. Н. Морозов. В научном составе экспедиции Находились А. М. Гусев, Г. А. Авсюк, А. В. Живаго, А. П. Лисицын и другие. Ученым секретарем экспедиции был назначен Е. М. Сузюмов.
С тех пор прошло более 20 лет. В Антарктике работает уже двадцать вторая советская экспедиция. Наши исследователи прочно обосновались на шестом материке и сделали крупные открытия.
Сменились поколения антарктических исследователей. Академия наук СССР передала роль главного организатора экспедиций
Институту Арктики и Антарктики. Возглавляет этот институт знаменитый полярник и мой добрый друг Алексей Федорович Трешников.
И когда сегодня я читаю статьи о новых научных достижениях советских исследователей Антарктиды и радуюсь этим успехам, то всегда вспоминаю историю организации первой антарктической экспедиции и то, что самые начальные шаги в далекую Антарктику были сделаны в небольшой рабочей комнате Отдела морских экспедиционных работ АН СССР в каменном флигеле возле бывшего Нескучного дворца на Ленинском проспекте, 14. И еще вспоминаю, что был я тогда совсем молодой: всего-то шестьдесят лет!
"АКАДЕМИК КУРЧАТОВ" И ДРУГИЕ
К концу пятидесятых годов академический исследовательский флот представлял собой внушительную силу и Академия наук СССР стала одним из самых крупных владельцев экспедиционных кораблей в мире. У нас было четыре крупнотоннажных судна - "Витязь", "Михаил Ломоносов", "Петр Лебедев", "Сергей Вавилов", шхуна "Заря", несколько среднетоннажных судов - "Академик Ковалевский", "Академик Вавилов" и другие, десятка три малых судов. С таким флотом уже можно было решать сложные задачи. Международный геофизический год (1957-1958 годы) и год Международного геофизического сотрудничества (1959 год) стали новым этаном в развитии нашей океанологии: советские научные корабли вышли на просторы Мирового океана. Успехи советской морской науки получили заслуженное признание на Первом Международном океанографическом конгрессе, состоявшемся летом 1959 года в Нью-Йорке. Большая группа советских ученых прибыла на конгресс на борту "Михаила Ломоносова". Советские ученые получили возможность ознакомиться с достижениями мировой океанографической науки. Наши океанологи могли гордиться результатами своей работы. Но кое в чем мы отставали. Это относилось прежде всего к методам исследований и оснащению экспедиционных судов. В пятидесятые годы у нас преобладали широкие комплексные исследования географического профиля, когда изучались в морях и океанах природа и явления с помощью приборов, основанных на принципах механики. Американцы же, например, основное внимание уже переключили на изучение процессов в толще океанских вод и на дне океанов и в практику своих исследований ввели автоматические и электронные приборы.
Значит, нужны были новые корабли, новое оборудование.
На пороге шестидесятых годов мы столкнулись с той же острой проблемой, что и десять лет назад: как воздух нужны были экспедиционные корабли, оснащенные по последнему слову науки и техники. Иначе наша морская наука могла растерять достигнутые преимущества. Дальнейший прогресс советской океанологии зависел от количества и качества экспедиционных судов.
В 1960 году ОМЭР подготовил докладную записку о состоянии нашей океанологии. Вопрос был обсужден специальной комиссией, и в начале 1961 года состоялось подробное и конкретное решение об упорядочении исследований океанов и морей. Академия наук СССР занялась разработкой теоретических основ современной океанологии, методов и средств исследований океанов и морей для нужд народного хозяйства и мореплавания и проведением этих исследований. Это должно было бы означать значительный шаг в развитии советской океанологии. Однако в Академии наук океанологические исследования по-прежнему шли медленными темпами. Мы опять подготовили - уже на имя нового президента Академии наук СССР академика М. В. Келдыша - докладную записку о состоянии морской науки в системе АН СССР и ее задачах. Докладную записку мы обсудили сначала с некоторыми ведущими учеными и получили их полное одобрение. В январе 1963 года ее подписали академики А. П. Берг, В. В. Шулейкин, Д. И. Щербаков, член-корреспондент АН СССР И. С. Исаков, доктора наук Н. В. Пушков, Ю. Д. Буланже и я. Можно назвать три основные проблемы, которые занимали главенствующее положение в мировой науке шестидесятых годов: ядерная физика, исследование космоса и изучение Мирового океана. Некоторые государства, в первую очередь США, резко расширили программы океанологических исследований, в то время как мы продолжали держаться достигнутого уровня. Американцы ввели в действие одобренный конгрессом десятилетний план развития океанологических исследований. Он предусматривал значительное увеличение объема работ и строительство большого числа новых судов. Комитет по науке и астронавтике палаты представителей США в докладе "Океанология и национальная безопасность" писал: "В научных кругах все больше приходят к убеждению, что тот, кто контролирует моря и знает о них больше, чем другие (не только о его поверхности, но также и о его глубинах), сможет, по-видимому, контролировать мир, независимо от мощи военно-воздушных сил... Есть все основания полагать, что если будет война, океаны, а не воздух или космос будут являться решающим театром военных действий... Если Россия добьется успеха, она будет контролировать торговлю, погоду, средства сообщения, большую часть запасов питания и в конечном счете все ресурсы Земли, здоровье людей и климат..." *
Конечно, не для достижения военного превосходства в океане строили мы наши планы. Перед отечественной океанологией стояла совершенно другая, гуманная задача: изучить Мировой океан на благо человечества, чтобы использовать биологические, минеральные и энергетические ресурсы морей и океанов для нужд народного хозяйства. А для этого нужны были специальные корабли.
Проектирование нового судна было поручено Институту океанологии.
Когда специалисты ОМЭРа рассмотрели разработанное в институте техническое задание, то ко мне пришли капитан С. И. Ушаков и наш новый главный инженер В. И. Тяжелев.
- Мы допустим большую ошибку, если примем предложение института. Нам предлагают улучшенный вариант "Витязя" и "Ломоносова". А нужен корабль на принципиально иной основе...
Это было разумное предложение, и я поручил товарищам подыскать более приемлемый тип судна. После неоднократных обсуждений решили остановиться на проекте пассажирского теплохода типа "Михаила Калинина", что строился по заказу Советского Союза в ГДР. Советский Союз заказал большую серию таких судов, и первые корабли уже возили пассажиров. Как раз к этому времени в Ленинград пришел корабль "Яков Свердлов", того же типа, что и "Михаил Калинин". Туда и поехали Ушаков и Тя-желов.
