— Глупо было с моей стороны, — сказал хозяин дома, — носить диск с собой.
— Действительно, — Эшвуд сделала вид, что разглядывает книги на полках:
— Вы, очевидно, знакомы с работой системы, раз вы проникли в нее достаточно глубоко, чтобы узнать мое имя и мой адрес.
— Мне, действительно, приходится работать с записями визуальной информации, — неопределенно ответила Эшвуд, а про себя подумала: "Он выглядит так же глупо как снеговик, занимающийся серфингом. Только он розоват, вместо того чтобы быть белым, и ему не хватает угольков вместо глаз и морковки во рту, и он не ходит в перевалку, как можно было бы ожидать от снеговика, он покрывает расстояние, как чемпион по спортивной ходьбе".
В отличие от своей спутницы Картер нашел комнату очаровательной. Ему только однажды случилось в жизни видеть большее, чем здесь, собрание книг в частной библиотеке. Это было в доме главного продюсера, когда решался вопрос, приглашать ли Картера на роль. Каждая книга в том собрании выглядела совершенно новой, вероятно, потому, что пальцы людей не касались ее с тех пор, как она покинула переплетный цех. Книги же Февика, напротив, всем своим видом говорили о том, что их не раз тщательно перечитывали. Они стояли на полках неровно, некоторые даже лежали горизонтально.
Огромный старинный стол занимал угол у окна, которое выходило на песчаные дюны и солончаки. Гнутые ножки и края стола украшала позолота. Поодаль располагались еще два стола. Столешница одного из них была наклонена под углом и завалена листами бумаги. Она подсвечивалась изнутри. Другой стол служил пристанищем для дюжины широких мелких ящиков, подобных тем, которые можно увидеть в офисе профессионального картографа.
Скульптуры и старинные предметы были расставлены по всей комнате: на полках, пьедесталах и просто на покрытом ковром полу. Картер вдруг увидел, что стоит около нелепой человеческой фигуры, грубо высеченной из черного дерева. Она была украшена перьями и разноцветными бусами. Картеру показалось, что ее глаза, сделанные из раковин каури, следят за ним, куда бы он ни пошел. Он решил, что кусок янтаря величиной с кулак, лежащий на столе, гораздо привлекательнее статуи, несмотря на дюжину насекомых, замурованных в нем.
Янтарь лежал рядом с небольшой скульптурой, которая явно была подлинником, а не копией. Художник изобразил ласки обнаженной женщины и лебедя в такой момент, что трудно было рассчитывать увидеть когда-либо изображение этой скульптуры по каналу Диснея.
— Сколько книг! — Эшвуд огляделась. — И вы их все прочитали?
— По крайней мере, некоторую часть, — весело ответил Февик.
Картер отвернулся от стола:
— Вы не станете возражать, если я спрошу, каким бизнесом вы занимаетесь? Февик просиял:
— Самым лучшим, какой только есть на свете! Глухой булькающий звук исторгся из его горла, и поскольку Февик не выказывал признаков горя, этот звук мог означать только смех. — Мои родители богаты до неприличия, — принялся рассказывать Февик. — Они болезненно самолюбивы, страшно умны и до смерти скучны. Поэтому, как только я получил наследство от деда с бабкой, которые были еще богаче и еще скучнее, не тратя времени, я тотчас же покинул семейный особняк и обосновался на этом острове.
— А где находится дом ваших родителей? — спросила Эшвуд.
— В Бостоне. Вы бывали в Бостоне, мистер…
— Джейсон Картер. Я из штата Миннесота. Городок, в котором я родился, находится в пятидесяти милях к западу от Миннеаполиса. Он называется…
— Ужасно интересно, — поспешно перебил Февик, и когда он улыбнулся, до актера дошло, что его грубость не была преднамеренной, по крайней мере, Февик был прям и честен ничуть не менее исполнительного продюсера или, скажем, убийцы с топором.
— Не будете ли вы так добры вернуть мне мою собственность? — попросил он.
Эшвуд вынула из своей сумочки аккуратно обернутый бумагой диск и передала его Февику, который нежно взял диск за края и с чувством выразил ей свою признательность.
— Почему он столь значим для вас? — спросила Эшвуд, и в чем в чем, а в чувстве такта заподозрить ее Февику стало уже невозможно.
Вместо ответа от открыл сбоку выдвижной ящик. Диск скользнул в пустой паз и успокоился рядом с дюжиной себе подобных дисков. Картер понял, объем информации, хранящейся в этом ящике огромен.
— В диске, кажется, было сказано что-то о вознаграждении, — многозначительно произнесла Эшвуд. Февик закрыл ящик.
— Старая информация! Мне данным давно следовало бы ее стереть.
Выражение лица Эшвуд изменилось, и она взяла тон, который испугал Картера. Она перестала быть доброй старой гардеробщицей Мардж.
— Старая информация? Вы держали в руках эту вещицу, как будто она вот-вот растает, а теперь говорите, старая информация?
И немного мягче она добавила:
— Неужели вы способны обманывать старую леди?
— Ну хорошо, — вздохнул Февик. — Чтобы вы не считали, что вляпались в глупую историю, я дам вам… сто долларов.
— В записи на диске вы обещали тысячу!
— Двести!
Большой рыжий кот вдруг появился на столе. Картер решил, что все это время разговора он спал под столом. Кот потерся о ногу Февика, и его хозяин протянул руку и погладил кота по спине. Полузакрытые персидские глаза кота изучали посетителей.
— Это мой Мо, — хозяин был счастлив появлению кота, Картер видел это.
— Девятьсот! — сказала Эшвуд.
— Триста, — Февик продолжал ласково гладить кота. — Вот мой лучший друг! Вы не находите, что коты гораздо симпатичнее людей?
Он окинул взглядом неподвижную Эшвуд.
— Я не Мо, и у меня нет времени, чтобы тратить его на пустяки, — сказал он. — Пятьсот.
— Ладно, пусть будет так, — согласилась Мардж. Рот Февика был маленьким. Его улыбка утонула в толстых щеках. Усевшись за стол, он выписал чек и поднялся, чтобы отдать его Эшвуд. Та с опаской смотрела на чек.
— А с чего я могу быть уверена, что вы не приостановите платежи по этому чеку, как только мы окажемся за дверью?
Февик восторженно захлопал в ладоши:
— Какой восхитительный цинизм! Мадам, я мог бы вам вообще ничего не заплатить, но из доброты я даю вам пятьсот долларов, ценя ваше время, затраченное на поездку.
— У меня такое впечатление, что в вашей душе больше гнилья, чем доброты.
Февик поджал свои маленькие до нелепости губы:
— Вы только что изволили оскорбить меня!
— Я вас изволила оскорбить? — удивилась Эшвуд обороту речи. — Поменьше смотрите плохое кино и поскорей выбирайтесь из этого мавзолея в реальную жизнь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
