Читаем без скачивания Клуб избранных - Александр Овчаренко

Так было, так есть, и так будет!

Своё имя Саид получил после того, как принял ислам и стал правоверным мусульманином. Своё русское имя, Матвей, он постарался забыть, как и московский дворик в Замоскворечье, где родился и жил до пятнадцати лет.

Все эти четырнадцать лет Матвей был вынужден мириться с различными прозвищами, которые рождала убогая фантазия его сверстников. Виной всему были его смуглая кожа, чёрные, слегка вьющиеся волосы, и раскосые глаза.

– Мама, я азиат? – спрашивал он мать после очередной дворовой потасовки.

– Ты мой сын, и я тебя очень люблю! – отвечала тридцатилетняя женщина с копной русых волос, и синими, как русский лён, глазами, прикладывая к его синякам холодный медный пестик.

После таких разговоров мама почему-то начинала грустить и уходила к себе в комнату. Лёжа на старенькой продавленной тахте, она ещё и ещё раз вспоминала памятную встречу с восточным красавцем, которому было суждено стать её возлюбленным и отцом её ребёнка. Каждый раз, когда глаза затуманивались слезами, она вновь видела себя юной аспиранткой в поисках материала, прилетевшей в солнечную среднеазиатскую республику, славившуюся хлопком и гостеприимством. Её будущая кандидатская диссертация должна была доказать, что благодаря мудрому руководству коммунистической партии и ленинскому подходу в решении национального вопроса, малым народам страны Советов ассимиляция не грозит, и что все они живут в дружбе и радости, непрерывно угощая друг друга пловом и пахлавой.

Была середина восьмидесятых: советская империя, раздираемая внутренними противоречиями, трещала по швам, и только такая наивная девушка, как она, не замечала этого. Она посетила несколько советских учреждений, где плохо понимали, зачем она приехала, но искренне были рады красивой юной москвичке, так непохожей на испуганных местных девушек, которые из-за глиняных дувалов тайком провожали её завистливым взглядом.

В одном из начальственных кабинетов, щедро украшенном портретами партийных вождей и национальной символикой, она нечаянно встретила статного молодого человека, одетого, в отличие от своих коллег, по последней европейской моде. Молодой человек вызвался быть её гидом и покровителем. Это не составляло для него никакого труда, так как он был племянником третьего секретаря обкома партии, что по местным меркам приравнивалось к уровню наследника самого падишаха.

После этой встречи её командировка превратилась в восточную сказку. Юный визирь был щедр, не скупился на подарки и комплименты, и без труда вскружил голову юной московской красавице. Когда срок командировки подошёл к концу, он сам отвёз её в аэропорт и посадил в самолёт. До последней минуты он был нежен и предупредителен. Влюблённые расстались, осыпая друг друга заверениями в вечной любви и скорой встрече.

По возвращению в Москву она, захлёбываясь от счастья, всё рассказала лучшей подруге. Подруга была старше её на пять лет, и гораздо опытней в делах амурных, к тому же она была корреспондентом популярного журнала и специализировалась на проведении журналистских расследований.

Через месяц журналистка вернулась из командировки в среднеазиатскую республику, где её подруга так романтично провела время.

– Если бы ты не была моей подругой, я бы сделала тебя героиней моего «забойного» репортажа, – жёстко сказала она, сидя на маленькой кухне и нещадно дымя сигаретой. После чего, не заботясь о её самолюбии и не стесняясь в выражениях, рассказала, как родной дядя её возлюбленного, наряду с выращиванием хлопка успешно занимается выращиванием мака в труднодоступных районах предгорья, его последующей переработкой и транспортировкой в крупные российские города.

– Это же надо умудриться – стать любовницей местного наркобарона! Как тебя вообще оттуда живой выпустили! – подытожила журналистка и закурила новую сигарету.

В этот момент у неё вдруг всё поплыло перед глазами, и тошнота подкатила к горлу. Она успела добежать до ванной комнаты, где её стошнило. Умывшись, она обессиленная вернулась в комнату и упала на тахту.

– О, да мы, кажется, ещё и в «залёте»! – продолжала безжалостно добивать подруга. – Можно сказать, что будущее твоего ребёнка предопределено: если родится девочка – продадут в гарем к партийному баю, ну а если мальчик – будет водить караваны с опиумом по горным тропам Памира.

– Уходи! – сказала она лучшей подруге. – Я больше не хочу тебя видеть.

Журналистка затушила сигарету и шагнула за порог её квартиры, чтобы, вернувшись к себе в редакцию, немедленно приступить к написанию «забойной» статьи. В последний момент она вспомнила, что наркомафии в стране рабочих и крестьян быть не может, и заменила выражение «наркобарон» на вошедшее в обиход словосочетание «преступный авторитет». После чего выкурила очередную сигарету, вздохнула и решительно изменила в тексте имя подруги.

Вдоволь погоревав над своей судьбой, она, напуганная перспективой, которую нарисовала лучшая подруга, написала возлюбленному письмо, где сообщала, что полюбила юного лейтенанта и уезжает с ним в отдалённый, затерянный среди сибирских просторов гарнизон. Слёзы капали на вырванный из школьной тетради листок в клеточку, окрашивая текст в фиолетовые тона, но она не замечала этого, продолжая ронять слёзы и подбирать слова, способные обмануть того, кто подарил ей сказку. Сказку, о которой мечтает каждая женщина.

После пятнадцати лет всё изменилось: Матвей из «гадкого утёнка» превратился в красивого юношу с гибким, как тростник, станом и загадочным взглядом раскосых глаз. Однажды, рассматривая своё лицо в зеркало, ему показалось, что он уловил сходство с Брюсом Ли, которому старался во всём подражать, и даже записался в подпольный кружок карате. После этого он перестал обижаться, когда его называли азиатом, и всерьёз увлёкся изучением таинственного и манящего Востока. Его интересовало буквально всё, начиная от восточных единоборств до историй возникновения восточных религий, от древних преданий и легенд до поэзии Омара Хайяма. Тогда он впервые пожалел, что, кроме английского, которым его пичкали в лицее с третьего класса, не знал арабского языка, на котором так много написано древних манускриптов.

Однажды вечером мать привела домой импозантного, но с седыми висками, мужчину, и Матвей с удивлением узнал, что у мамы, оказывается, есть личная жизнь.

– Познакомься! – сказала мама. – Это мистер Льюис. Когда мы получим заграничный паспорт, и нам откроют визу, мистер Льюис увезёт нас в Лондон. Правда, для этого мы с ним должны пожениться, – добавила она в полголоса и потупила глаза.

– О кей! – улыбнулся мистер Льюис и потрепал Матвея по волосам. – Я отвезу вас в Лондон. Ты хочешь в Лондон, малыш?

Матвей отрицательно затряс головой.

– Почему? – искренне удивился англичанин.

– Лондон – город туманов, а я люблю солнце! – по-английски ответил Матвей, презрительно поджав губы и сузив раскосые глаза.

К удивлению Матвея англичанин не обиделся, а наоборот, рассеялся.

– Лондонские туманы – это газетный штамп. В моём городе много солнца. Обещаю, что ты полюбишь Лондон, – вновь улыбнулся английский гость и с нежностью посмотрел на свою избранницу.

После майских праздников мама и мистер Льюис сочетались законным браком. Это торжественное событие отметили тесным семейным кругом в ресторане «Прага». Матвей впервые попал в такой дорогой ресторан, и не столько ел, сколько глазел по сторонам. Мама и Льюис, казалось, не замечают этого: они держали друг друга за руки и, судя по всему, были счастливы.

Льюис не обманул его: город Лондон покорил Матвея. Англичане оказались довольно приветливыми, и не такими чопорными, как о них думают во всём мире, особенно после просмотра знаменитого сериала «Сага о Форсайтах».

Новоиспечённый отчим был человеком не бедным, поэтому сначала определил Матвея в частную школу, а затем в престижный колледж, где отношения между преподавателями и студентами были подчёркнуто демократичными.

В моде были различные студенческие общества, основанные по интересам и на национальной основе. К удивлению его русскоговорящих знакомых, которых в колледже было предостаточно, Матвей неожиданно вступил в «Братство Кедра», включавшее в себя в основном студентов из мусульманских стран. Эмблемой братства было изображение кедра на фоне восходящего солнца, причём сам очень сильно напоминал государственную символику Ливии. Президентом братства был Фархад, выходец из Арабских Эмиратов. Фархад открыто восхищался братьями-мусульманами, ведущими борьбу с врагами ислама, и однажды в присутствии Матвея громко сказал, что если бы ему предложили участвовать в акции 11 сентября и погибнуть, то он бы был счастлив.

Через неделю Фархад пригласил Матвея к себе в номере выпить чаю. Матвей был польщён: Фархад пользовался среди членов братства непререкаемым авторитетом, и его приглашение дорогого стоило. Они пили чай в обставленной с восточным колоритом комнате, и Фархад, не торопясь, расспрашивал его о жизни мусульман в России и о его политических пристрастиях. Матвей, не таясь, рассказал о том, что давно интересуется всем, что связано с Востоком, и мечтает изучить арабский язык, чтобы в будущем приобщиться к тайнам арабских мудрецов и путешествовать по мусульманскому миру.