неважно!
Положил руку ему на плечо и начал задушевным голосом:
– Чтобы соратником мне стать, учиться надо, и в первую очередь грамоте и ремёслам, а затем уж тому, как правильно кулаками махать. Учёба – вот та работа, которую я жду от помощников. Трудно это. Сможешь ли выдержать?
– Я смогу-у.
Ох и потешная же в тот момент у пацана физиономия была.
Минут пятнадцать запугивал его, описывая «ужасы» дальнейшего существования, а после перешёл к «пряникам»: изобразил безбедную, счастливую жизнь под моим чутким руководством. Отсутствие скуки и обилие приключений гарантируется. В общем, разрисовал, как мог, детскую фантазию яркими цветными красками.
Не к месту вспомнились сходки распространителей «Гербалайфа», виденные в интернете, там так же в свои ряды людей завлекали. Впрочем, меня оправдывает то, что я данные кому-либо обещания всегда выполняю. Теперь он мой человек, целиком и полностью, а мои люди должны жить хорошо.
На первое время договорились о взаимовыгодном сотрудничестве: с моей стороны учёба, учёба и ещё раз учёба, с его – сбор городских новостей и другие мелкие поручения. А далее посмотрим.
В понедельник над новым токарным станком никто и не подумал смеяться, наоборот, все разбирающиеся в технике рассматривали это «чудо» с восхищением, а узнав, какие операции на нём можно производить, народ единодушно признал меня чуть ли не гением. Я даже засмущался немного. Из «природной» скромности постарался перевести стрелки на «отца»: мол, основу он спроектировал, а я лишь его замысел в железе и дереве воплотил.
Кстати, насчёт дерева: оказывается, тут на заводах часто применяют детали из древесины и они отлично справляются. Изнашиваются, естественно, быстрее, но их и заменить легче лёгкого. Для высокоточных станков… а-а-а, блин, забыл… таких здесь и нет ещё. Ну, скажем, для более-менее точных деревянные элементы, конечно, не годятся, но кое-где вполне приемлемы.
В работе мой железно-деревянный «зверь» показал себя замечательно. Вначале я дал ему покрутиться вхолостую, погонял в разных режимах, посмотрел на переключаемость, на ход, затем обильно смазал и взялся за обработку деревянных изделий. Нагрузку они на шестерёнки слабенькую, но дают, и в целях проверки функционирования механики станка подходят идеально. За полчаса настругал кучу всякой ерунды. Прекрасно всё действует, биений нет, люфт минимален. Значит, пора и железом побренчать. Трижды перекрестился, помощь высших сил не помешает. Вздохнул, выдохнул. С богом!
Прежде всего из длинных стальных болванок осторожненько нарезаем нормальные ходовые винты и ходовые валы. На одном из старых станков их тоже можно выточить, но короткие, сантиметров пятьдесят, не больше, а нам этого недостаточно. Ведь скоро и с длинномерными деталями работать предстоит.
Между прочим, чтоб смастерить ходовые своему железно-деревянному, мне не по-детски изгаляться пришлось. Брал стальные прутки и на каждый под углом наматывал две горячие медные полоски, слегка постукивая по ним деревянным молотком для более плотного прилегания к стали, а потом одну полосу снимал. В результате получились довольно симпатичные червячные передачки. Долго, разумеется, не прослужат, но как временная замена сгодятся.
Пока вытачивал, напряжённо прислушивался, не хрустнет ли что-нибудь, а закончив, ощутил мокрую рубаху, прилипшую к спине, и ливший градом с лица пот. Ох, и тяжела же ты, шапка изобретателя!
Поработав, смог взглянуть на дело своих рук глазами местных и понял, что со сложностью агрегата вышел изрядный перебор. Функциональность токарного станка второй половины двадцатого века в данных условиях крайне избыточна, то есть использоваться он будет в лучшем случае процентов на тридцать-сорок от потенциала. Выходит, изготавливать похожие в ближайшие лет десять смысла нет: мы впустую станем тратить время и средства.
Проклятье, и почему я об этом сразу не подумал? Да собственно, вначале-то мне в основном вспоминать приходилось. Вот какой помнил, такой и собрал. Коробку скоростей упростил только потому, что плохо её знал. Это сейчас, после четырёх месяцев разбирательства в конструкции, я уже соображаю, где и что изменить надо, а тогда…
О-хо-хо-юшки, нужно станок переделывать: навороченность уменьшать, убирать лишнее, снижать затраты на производство. Эх, опять чертить, опять точить. Мама дорогая!
Но зато, Сашок, ты приобрёл ценнейший опыт, следующие разработки легче пойдут. Соорудишь простенький фрезерный аппаратик, за ним – сверлильный. Так, глядишь, со временем в ведущие специалисты российского станкостроения выбьешься.
Глава 22
– Что узнал?
– Случайно он тут, командир. Проездом, считай, – доложился Федька.
Та-ак, и этот меня, как бизоны, величать стал. Дёрнул же чёрт на первой тренировке ляпнуть: «Отставить имя-отчество, зовите просто командир». Всего и хотелось-то упростить взаимоотношения на занятиях. Ну правда, не сенсеем же представляться, или, например, гуру. Учитель – не к месту, а кто такой тренер, здесь ни одна живая душа не разумеет. Командир, мне показалось, звучит и внушительно, и… прикольно.
М-да, предложил бы звать мастером и хлопот бы не знал, а теперь поздняк метаться, прилипло словечко, и применяют его парни где ни попадя.
– При посторонних так не называй.
– Да разе ж я без понятия? Будьте спокойны.
Да-а уж, будешь с вами спокойным.
Информация, добытая Федькой, заинтересовала.
Многое он успел о чубатом казачке выведать. Парень действительно не из местных, а из уральских казаков. Недавно со службы вернулся. С боями всю Среднюю Азию прошёл и даже награждён был за доблесть. Можно сказать, фронтовик.
Хотя слово «фронт» в данное время имеет совершенно иное значение, чем в двадцатом веке. Я, когда впервые услышал выражение «хороший фронтовик», долго пытался сообразить, о чём речь, и лишь потом осознал: сейчас в России фронт – это строй, шеренга, а фронтовик – это строевик по терминологии будущего, и раз хороший, следовательно, хорошо выполняет строевые упражнения.
В такую даль от уральских предгорий герой забрался по весьма достойной причине: привёз из похода по югам вещи убитого в бою товарища-красноярца его родне. Всё, что осталось. Саблю и нагайку – старшему сыну, жене – деньги и кое-что по мелочи. Мог и не ездить, начальство почтой переслало бы, но убитый не раз его от смерти спасал, вот и пожелал казак последние почести другу воздать да родителям за сына поклониться.
Следует признать, нечасто нынче такое отношение к сослуживцам встретишь. Местные, особенно военные, люди практичные, а трудности путешествий велики. В боевом подразделении служат в основном все свои, из одной области, им завезти вещи погибшего несложно. А если товарищ оказался из других краёв, тогда не судьба. Чубатый решился на длительную поездку, значит, умеет быть благодарным, понятие «друг» для него не пустой звук.
Занятный паренёк. Как бы с ним поближе познакомиться? Может, на службу пригласить? Мне в команде молодой вояка, нюхнувший пороху, очень пригодился бы. Не закостенел мозгами и дерётся неплохо.
В животе у Федьки громко заурчало. Э-э, Саша, сидишь тут, в облаках витаешь, а о своём маленьком солдате невидимого фронта не позаботился. Пацан весь день бегал, ноги стаптывал.
– Поел уже?
– Не-е.
– Ну, иди на кухню.
А я ещё покумекаю. Глядишь,
