Читаем без скачивания Сто великих войн - Борис Соколов

Наполеон вступил в Москву 3 сентября. В тот же день в столице начался гигантский пожар. Его организация — отчасти плод «коллективного творчества» Кутузова, Барклая-де-Толли и московского генерал-губернатора Федора Ростопчина, но в большей степени он был вызван стихийными поджогами. Из Москвы был вывезен весь пожарный инструмент, зато брошены на произвол судьбы в обреченном на сожжение городе 22,5 тысячи раненых. Почти все они погибли в огне. Лошадей предпочли использовать для вывоза пожарных труб (хотя кто мешал их просто привести в негодность?). Бросили при отступлении и большой арсенал — 156 пушек, 75 тысяч руже# и 40 тысяч сабель. Сами войска при отступлении зажгли оставляемые склады, а многие жители, покидая город, подпаливали свои дома и имущество, которое не могли увезти — чтобы не досталось врагу. В результате было уничтожено свыше двух третей деревянных строений города и почти все запасы продовольствия и фуража. Великая армия лишилась зимних квартир и была обречена на голодную смерть.

Александр I после оставления Москвы писал сестре великой княгине Екатерине: «Вспомните, как часто в наших с Вами беседах мы предвидели эти неудачи, допускали даже возможность потери обеих столиц, и что единственным средством против бедствий этого жестокого времени мы признали только твердость. Я далек от того, чтобы упасть духом под гнетом сыплющихся на меня ударов. Напротив, более, чем когда-либо, я полон решимости упорствовать в борьбе, и к этой цели направлены все мои заботы».

Наполеон 36 дней оставался в сожженной Москве, тщетно ожидая посланников от русского императора с предложением мира. Царь не принял наполеоновского посла генерала Лористона и не ответил на письмо Бонапарта, а Кутузов так объяснил ему причины московского пожара: «Я сам приказал сжечь магазины, но по прибытии французов русские сами истребили только каретные ряды, которыми вы овладели, и начали делить между собой кареты. Жители причинили очень мало пожаров. Вы разрушили столицу по своей методе: определили для пожара дни и назначили части города, которые надлежало зажигать в известные часы. Доказательством, что не жители разрушили Москву, служит то, что разбивали пушками дома и другие здания, которые были слишком крепки, стреляя в них посреди огня». Лористон, как и другие французы, как и прочие иностранцы, Кутузову не поверили. Слишком уж нелепо выглядели солдаты Великой армии, уничтожающие дома и хранящиеся в домах запасы, которые только и могли дать им шанс пережить зиму.

В Москве французские войска вскоре почти полностью утратили дисциплину. Ограниченные запасы продовольствия, оставшиеся у немногих оставшихся жителей и уцелевшие в огне пожара, стали предметом не каких-либо упорядоченных реквизиций, а самого ординарного грабежа. Заодно забирали и все мало-мальски ценное — серебряные оклады, подсвечники, ковры, посуду… Русская же армия после оставления Москвы двигалась сначала по Рязанской дороге, а затем перешла на Калужскую и 3 октября встала лагерем у селения Тарутино, прикрывая Тулу и Калугу и имея надежное снабжение за счет губерний, еще не разоренных войной. Здесь Кутузов собрал 240-тысячную армию против 116 тысяч, которыми располагал Наполеон в Москве.

Вскоре после прибытия в Тарутино Барклай из-за постоянных конфликтов с Кутузовым покинул армию и вернулся в нее только в феврале 1813 года, во время заграничного похода, получив назначение командующим 3-й армией вместо заболевшего Тормасова.

К уходу из Москвы Наполеона подтолкнуло как полное разложение его армии, так и поражение, которое потерпел корпус Мюрата в столкновении с русскими войсками 18 октября у Тарутина. 19 октября французские войска начали покидать русскую столицу. Наполеон приказал взорвать Кремль. К счастью, взрыв не состоялся. Ливень подмочил запальные фитили, и часть зарядов было обезврежено жителями и подоспевшими казачьими разъездами. От нескольких небольших взрывов пострадали Кремлевский дворец, Грановитая палата, колокольня Ивана Великого, несколько башен и часть Кремлевской стены.

24 октября французская армия попыталась захватить Малоярославец, чтобы выйти на Калужскую дорогу и обеспечить себе отступление по еще не разоренным войной губерниям. Город восемь раз переходил из рук в руки и в конце дня остался за французами. Однако армия Кутузова, отступив от Малоярославца, по-прежнему преграждала неприятелю путь на Калугу. Наполеон понял, что на юг ему не пробиться, и повернул на Старую Смоленскую дорогу.

Теперь Великой армии пришлось отступать по тем губерниям, которые она уже основательно опустошила во время похода на Москву. Французов постоянно тревожили партизанские отряды, казаки и регулярная русская кавалерия. Несколько раз главные силы русской армии настигали крупные соединения неприятеля и громили их — под Вязьмой 3 ноября и под Красным 18 ноября. Параллельно на севере корпус Витгенштейна разбил 31 октября корпус Удино в сражении при Чашниках в Белоруссии.

Русский император и Кутузов собирались полностью окружить и уничтожить Великую армию на Березине. Армия Кутузова к тому времени вдвое превышала армию Наполеона. С севера к Березине должен был также подойти корпус Витгенштейна, а с юга — 3-я армия под командованием адмирала П.В. Чичагова. Адмирал первым вышел к Березине — уже 9 ноября и занял переправу в городе Борисове. Оттепель мешала французам строить мосты. Однако Наполеон воспользовался тем, что Кутузов отстал от него на три перехода и оставил открытой значительную часть берега реки. Французские саперы имитировали наведение переправы у села Ухолоды. Когда Чичагов перебросил сюда свои основные силы, Наполеон быстро навел переправу в другом месте — у деревни Студенице (Студянки). Переправа Великой армии через Березину началась 27 ноября, а уже на следующий день к реке подошли войска корпуса Витгенштейна и авангарды армии Кутузова. Бои завязались на обоих берегах Березины. Русские войска взяли трофеи и пленных, но упустили французского императора. Всего на Березине Великая армия лишилась до 50 тысяч своих солдат.[5] Французский император с гвардией был 29 ноября уже за пределами кольца, на подходе к Зембину.

Главную вину за то, что упустили Наполеона, Кутузов, совершенно несправедливо, возложил на Чичагова. Сам же французский император в сопровождении небольшой свиты и конного эскорта 5 декабря 1812 года в Сморгони покинул остатки армии и отправился в Париж, куда прибыл 18 декабря. Он собирался сформировать новую армию и попытаться продолжить борьбу в Европе.

Если бы с Наполеоном было покончено на Березине, то война с Францией наверняка закончилась бы в несколько месяцев. Но Бонапарту удалось ускользнуть, и агония его империи затянулась на два с лишним года.

При отступлении солдаты «Великой армии» из-за страшного голода порой не брезговали каннибализмом. Кутузов 10 ноября 1812 года бесстрастно сообщал жене: «Вчерась нашли в лесу двух, которые жарят и едят третьего своего товарища». Невозможность наладить снабжение 600-тысячной армии в условиях больших пространств и сравнительной бедности и гораздо меньшей, чем в Западной Европе, плотности населения, стала для Наполеона неразрешимой задачей. Это привело Великую армию к гибели.

Из 647 тысяч человек, участвовавших в русском походе, обратно через Неман перешли примерно 30 тысяч французов, поляков, итальянцев и немцев. В более или менее полном виде уцелели лишь действовавшие на флангах 20-тысячные корпуса австрийцев, пруссаков и саксонцев. Из попавших в русский плен также мало кто пережил суровую зиму 1812/13 года.

Всего за Неманом в начале 1813 года было сосредоточено около 70 тысяч французских и союзных им войск — корпуса Макдональда, Понятовского, Ренье, Шварценберга и Йорка. Еще несколько тысяч солдат и офицеров Наполеон отвел во Францию и Германию для формирования новых войск. Кутузов так писал в донесении царю об итогах кампании 1812 года: «Наполеон вошел с 480 тысячами, а вывел около 20 тысяч, оставив не менее 150 тысяч пленными и 850 пушек». Фельдмаршал предлагал императору Александру, учитывая потери, понесенные армией (она также пострадала от холода и болезней, хотя и в меньшей степени, чем армия Наполеона), ограничиться изгнанием врага из российских пределов и закончить войну: «Ваш обет исполнен — ни одного вооруженного неприятеля не осталось на русской земле. Теперь остается исполнить вторую половину обета: положить оружие».

Не питавший симпатий к «Туманному Альбиону», Кутузов полагал, что продолжение войны будет лишь в британских интересах. Он допускал возможность договориться с наполеоновской Францией и на этой основе построить новую систему европейского равновесия. Однако Александр I, воодушевленный разгромом Великой армии, всерьез рассчитывал покончить с Наполеоном раз и навсегда и утвердить гегемонию России в новом союзе европейских государств. Царь согласился только на двухнедельный отдых армии в Вильно, иначе, по словам Кутузова, из-за истощенности людей и нехватки запасов, она рисковала в самом ближайшем будущем подвергнуться «совершенному уничтожению».