Читаем без скачивания По следу Саламандры - Глеб Сердитый

Пенелопа (Пипа) Томбстоун — помощница Рена, шпионка Поупса. Бывшая любовница Флая. Любовница Огисфера Оранжа и невольная шпионка мистера Быстроффа. Была романтичной девушкой, но теперь поистаскалась и стала циничной и вызывающе вульгарной. Что–то знает.

Всю жизнь расплачивается за свой подростковый романтизм.

Крис Асбург Джум — диктор, комментатор, распорядитель гонок паровозов в Нэнте в качестве приглашенной знаменитости. Он популярный сочинитель «историй о небывалом». Его книгами зачитывается весь Мир. Недавно многие из них привлекли к себе внимание творцов мультифото.

Уоллес Оор Карсон — механик термоплана «Олд Сейлорс Сон». Буян и дебошир.

Классический представитель сословия маркетеров, наемный работник.

Алекс Ив — бармен из портового кабачка ««Единорог» в Северном море». Хиромант и мистик. Философ и созерцатель. Сопредседатель тайного ордена Грейт Шедоу, противостоящего Силлерам. Оказывается втянутым в историю с Флаем из–за происшествия в его заведении с человеком–саламандрой.

Паул Быстрофф — верховный технократ–экзекутор Силлеров, гонитель искажающих реальность. Технократ–экзекутор не пользуется в иерархии Силлеров большим почетом, потому что сам по себе стоит немного. Но его полномочия велики. Он эксперт–оценщик. Но он эксперт оценщик того, что, по мнению самих Силлеров, цены не имеет — бросового товара, подлежащего утилизации. Но сектанты не считают возможным оставить кого–то или что–то без оценки. Считает себя социальным санитаром и спасителем мира от хлама. Упивается значением своей миссии.

Кандид Р. С. Трелони — бригадный казначей полиции лендлордов. Недоброжелатель Кантора. Куратор цеха историков.

Огисфер Оранж — помощник и секретарь Поупса Мэдока. Один из адептов секты Силлеров. Доверенный агент Паула Быстроффа.

Хай Малькольм Лендер — журналист. В ближайшем будущем, правда, ненадолго — биограф Альтторра Кантора.

Аларих Нинкен — хозяин магазинчика боеприпасов на Стиди–стрит, под вывеской «Аларих Нинкен, всякий порох, пули и принадлежности». Принадлежит к древнему роду, ведущему начало еще до Урзуса Лангеншейдта.

Джейми Ксантон Гунн — в миру владелец магазинчика с волшебными окнами. Фигура весьма загадочная. Его род ведет свое начало от кефтов. Магазинчик, который посетила Лена, сочетает нечто вроде маленького ресторанчика для гурманов и собственно магазина.

Хэс Унлморт Тревор Маркхэм — энергичный и твердолобый шеф жандармов города Нэнт. Адепт ордена Грейт Шедоу, в чем, между делом, и уличен Кантором.

Огустина Лекс Элмер Тараск — экономка Остина Ортодокса. Как и все обитатели Главного дома Зула, находится в дальнем родстве с господином и друидом рода Зула.

Эрнест Шарк Булфер Робинсон — дворецкий Остина Ортодокса.

Колен Анри Шатоней Клосс — недалекий, но старательный помощник Кантора. Молодой человек, не доверяющий нововведениям и не наделенный фантазией, но крайне трудолюбивый.

Приложение 3 ЛЕГЕНДА О РОЛЛОНЕ

Роллон — древний герой, лендлорд и воитель времен Песни Исхода. Легенда о нем — «Роллон», или «Песнь о Роллоне», — один из шести священных текстов, повествующих о трагических событиях, произошедших, когда в Мире свирепствовала эпидемия «потусторонней болезни», Песни Последнего Дня. В других источниках она называется Песнью Исхода. Эта легенда послужила основой для самой знаменитой баллады Хайда.

Поэтический текст Хикса Хайда впоследствии был признан неканоническим священным текстом, что создало небывалый казус в рамках Традиции, когда автором текста является не Традиция как таковая, но конкретная личность, существование которой не вызывает сомнений. Да к тому же эта личность — не человек, а фейери.

Хайд использовал лишь фрагмент легенды о Роллоне. Он отбросил начало, в котором завоеватель Роллон отбывает в дальний поход, к неведомым землям, а также весь длинный и подробный рассказ о его подвигах и приключениях. В каждом событии, преподносимом как притча, Роллон предстает мудрым и справедливым, восхваляются его доблесть и военный гений. Главными чертами этого персонажа у Хайда являются качества лидера и военачальника, а не хитроумие или личная отвага, которые, будучи неоспоримыми и не подлежащими критике, как бы остаются за скобками. Особый упор делается на приверженность Роллона Традиции и цивилизаторскую миссию его похода, весьма расширившего границы Мира.

Таким образом, Роллон может рассматриваться как типичный героический образ лендлорда–владетеля.

Но из всех его приключений, широко известных из баллад и священных текстов, полный свод которых создает впечатление, что герой прожил не одну, а много жизней, Хайда интересует только финал легенды — возвращение Роллона в родные края, охваченные таинственной эпидемией.

Мы застаем Роллона во главе отряда. Воины в походном снаряжении, с обозом, отягощенным богатой добычей, вступают во владения лендлорда на закате.

Поэт, отступая от исторической правды, описывает богатые парадные доспехи, более подобающие торжественным выездам и турнирам. Эта картина рисуется яркими мазками: «Доспехи чуть бряцали, кровавил сталь закат. В броне за рядом ряд..» Этот прием и роднит балладу Хайда с каноническими тестами. Если бы история писалась как баллада, то рассказ велся бы от первого лица — кого–то из соратников или сопровождающего лендлорда барда. Баллада должна быть рассказана очевидцем.

Стилистика священного текста вкупе с музыкальным сопровождением усиливает воздействие песни на публику. Короткая, но яркая ретроспекция, как бы воспоминание главного героя, дает картины битв и побед. Лендлорд предвосхищает, как он станет рассказывать о своих приключениях домашним, супруге и детям.

Прежде чем прибыть к своему замку, Роллон должен был посетить друида, обитающего в ближайшем лесу. И тут начинаются зловещие странности. Спешившись, ибо именно так следует идти к друиду, Роллон вступает под сень леса.

От его взора не ускользнуло, что лес не выглядит ухоженным, как подобает, — кругом сухостой, бурелом и запустение. Заросшая тропа. Все вызывает недоумение и мистический страх.

Отряд, идущий следом за господином, одержавший много великих побед и не дрогнувший в лихих испытаниях, начинает роптать.

Покинутый друидом и лесным народцем лес немыслим по сути своей и опасен. Не дикие звери или разбойники страшат в таком лесу, но сама невероятность происходящего, противная человеческому разуму. Тайна столь темная и столь непривычная вселяет трепет.

Однако, как учит Традиция, вопросы не живут без ответов. А путь доблести предполагает доискиваться истины, преодолевая страх.

Что же заставило Дух Леса покинуть единственно возможное место обитания? Ведь друид — не только и не столько живой человек и хранитель Традиции, сколько мистическое существо. Холод страха изведал отважный Роллон, ибо мертвым и зловещим казался оставленный друидом лес. Но лендлорд утаил страх от людей.

И вот они добрались до жилища друида. Обиталище пусто и заброшено. Причем опустело оно не один год назад. Роллон сомневается. Идти ли дальше? Провести ночь в опустевшем лесу?

И он приказывает разбить лагерь по всем походным правилам, с кострами, постами и всем прочим. Привычные труды отвлекают людей от сомнений и страхов.

Лендлорд лично проверяет посты. Утомленные дальней дорогой люди тревожно спят. Охрана бдит, не сомкнув глаз.

Утром отряд выступает в дорогу. К разгадке зловещей тайны лендлорд ничуть не приблизился, но катастрофа такого масштаба, как осквернение леса и исчезновение друида, не могли остаться незамеченными в округе. И Роллон рассчитывает получить ответы в своем замке.

«Только возницы шептались о странных делах и о лесе пустом. И чело Роллона омрачилось тревожной думой, но он, сколько мог. не показывал вида…»

И вдруг «руку воздев, победитель дал знак к остановке. Другою рукой поманил одного из вассалов к себе». Он вспоминает, что позабыл перчатку в шалаше друида, где провел ночь, и приказывает послать кого–то назад, за перчаткой.

Ни в одной из легенд не указывается, почему кольчужная перчатка была так важна для лендлорда. Нечто вроде талисмана? Возможно. Хайд в своей балладе не уточняет этот вопрос.

Роллон забыл перчатку с левой руки, то есть ту, что держала в бою рукоять меча. Так что, может быть, перчатка была действительно чем–то вроде счастливого талисмана. В долгом походе, когда жизнь зависит от множества случайностей, даже самый рьяный приверженец Традиции может стать суеверным. Но подчеркнем: этот сюжетообразующий момент ни в одном известном источнике никак не мотивирован.