— Что?
— Покер — это игра, в которую играют у меня на борту.
— Понятно. Ук-к-к, ваша отзывчивость чрезвычайно приятна.
— Меня инструктировали быть вежливым и гостеприимным по отношению к вашим людям. «Инструктировали» — самое близкое по значению слово, которое я могу отыскать в катандаранском словаре. Меня не инструктировали не отвечать на вопросы. Я сделал из этого вывод, что могу отвечать.
Возбуждение охватило Гурджанджи.
— Вы хотите сказать, что я правильно вас понял, благороднейший, что ответите на любой мой вопрос?
— Нет. Поскольку меня инструктировали служить интересам экипажа и поскольку эти солдаты вокруг меня означают, что экипаж вступил с вами в конфликт, я не могу сообщить вам информацию, которая увеличила бы ваши силы.
Гурджанджи почувствовал разочарование, поняв, что летающий дом не расскажет ему, как делать бластеры. Тем не менее задавая умные вопросы, со временем можно будет кое-что узнать.
— Вы можете давать советы, касающиеся безвредных для вашего экипажа дел?
Дул холодный ветер, кружа песок и раскачивая кусты. Спрятанный в доме компьютер размышлял. Наконец он ответил:
— Эта проблема находится на пределе возможностей моего логического мышления. Я не вижу причины, почему бы не ответить на ваши вопросы. В то же время наша экспедиция имеет целью приобретение богатства. Лучшее решение, которое я могу найти, это брать с вас плату за советы.
— Но как?
— Вы можете принести меха, лекарства и другие ценности и положить их у открытого люка, который вы, вероятно, видите. Какой совет вы желаете получить?
Гурджанджи задумался. Он знал, что у него появилась редчайшая возможность узнать что-то действительно существенное. Если только он сумеет придумать… Погоди. Он вспомнил замечание Чи Лан в доме Лалнакха перед ее арестом.
— Мы играем в игру под названием акритель, — медленно сказал он. — Вы можете подсказать мне, как в нее выиграть?
— Объясните правила.
Гурджанджи объяснил.
— Да, — сказал корабль, — это просто. Выигрывать все время без шулерства невозможно. Но, зная шансы и вероятности различных расположений, которые могут возникнуть в игре, вы можете поступить в соответствии с ними и в длительной игре всегда окажетесь в выигрыше при условии, что ваши противники этих вероятностей не знают. А они наверняка не знают, поскольку вы об этом спрашиваете, и поскольку для их расчета требуется знание высшей математики. Принесите бумагу и письменные принадлежности, и я продиктую вам таблицу вероятностей.
Гурджанджи сдержал себя, чтобы не проявить свою радость слишком явно.
— Что вы хотите за это, благороднейший?
— Я не знаю точно. Разрешите, я оценю информацию, которой я располагаю, чтобы определить цену…
Летающий дом задумался, потом назвал, какое количество товаров потребуется.
Гурджанджи заявил, что это его разорит. «Дом» ответил, что в таком случае ему не следует покупать информацию. Он не пожелал торговаться, поскольку, несомненно, найдутся и другие, которые посчитают, что цена не так уж велика.
В конце концов Гурджанджи уступил. Конечно, ему придется занять денег, чтобы накупить такую кучу товаров, но из-за карантина, сократившего рынок в городе, цена будет не слишком высокой. Когда-нибудь он покинет свою жалкую деревушку и вернется в Катандаран, а уж там игра пойдет по настоящим ставкам.
— Вы выяснили что-нибудь, благороднейший? — спросил офицер, когда Гурджанджи направился в город.
— Да, — ответил он. — Очень важная информация. Я дам за нее взятку, но сделаю это из своего кармана, в интересах императора. Ак-кр… проследите, чтобы никто не разговаривал с летающим домом. Он наделен смертельной магической силой.
— Конечно, благороднейший! — вздрогнув, ответил офицер.
12
Герои приключенческих книг могут переносить тяжкие испытания — без психохимических средств, без сна, вообще, без каких-либо телесных потребностей, и они всегда готовы на новые подвиги. Реальный человек создан иначе. Проведя двенадцать часов без сна, Фолкейн и в спальном мешке чувствовал себя усталым и больным. Он не был ранен во время прорыва через линии, но стрелы нападавших пролетали рядом, а Стэфа зарубила саблей вражеского всадника за мгновение до того, как он дотянулся до Фолкейна своим копьем. Люди Роберта Торна предприняли вылазку, сломили сопротивление имперских солдат и провели вновь прибывших в Рангакору. Фолкейн находился на волосок от смерти. Его нервы все еще были напряжены.
Стэфа была очень весела, показывая ему дворец. Он должен был признаться, что дворец восхитил его. В нем было больше света и воздуха, чем в любом помещении Катандарана, он поражал своей красотой и к тому же содержал в себе бесчисленные богатства, накопленные за прошедшие тысячелетия. Тут даже были внутренние двери: бронзовые, украшенные рельефными изображениями, окна из относительно прозрачного стекла и паровые обогреватели.
Они вышли из мастерской гальванопокрытия, составляющего государственную монополию и размещавшуюся прямо во дворце, и отправились на балкон. Фолкейн был поражен успехами местных физиков: свинцово-кислотные батареи, медный провод, начальные эксперименты с чем-то, напоминающим лейденскую банку. Он понимал, что это общество ближе к людям, чем Катандаран.
— Здесь Торн, а с ним король, — сообщила Стэфа. Она провела Фолкейна к перилам. За ним следом шли два его охранника. Это были дружелюбные молодые парни, но они никогда не оставляли его одного и постоянно держали оружие наготове.
Торн опустил медную подзорную трубу, в которую он глядел, и кивнул:
— Вражеский лагерь с каждой сменой караула становится все неряшливее. Противник совершенно деморализован.
Фолкейн взглянул в указанном направлении. Дворец представлял собой единое здание в несколько этажей и с большим количеством окон. Он располагался вблизи от вершины холма. Вокруг дворца не было стен, только сад, а за ним — город. Подобно Катандарану, Рангакора была очень древним городом, полностью выстроенным из камня. Дома представляли собой симфонию мягких белых, желтых и красных тонов. Они словно смотрели наружу, а не внутрь, у них были заостренные, крытые черепицей крыши и грациозные колонны, Фолкейну они напоминали земные здания эпохи раннего Возрождения. Улицы были сравнительно широкие, мостовые выложены крупноразмерным булыжником, по ним двигалось множество уменьшенных расстоянием фигурок, слышался слабый стук колес и топот ног. От печных труб вверх тянулись дымки, по небу плыло несколько облаков. За городом серо-синие холмы поднимались к Маув-Гандру, чья снежная вершина сверкала золотом в вечном солнечном закате. Справа гремел водопад: белый, зеленый, в радугах и брызгах, он пробивал свой путь вниз, в Чакору, которая отсюда, казалось, ярко сверкала жизнью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
