Рикка тем временем, послушно замолчав, рассматривала содержимое полок в этой круглой комнате башни. Они были заставлены колбами и кувшинами разнообразной формы, искусно раскрашенными стеклянными сосудами с магическими ингредиентами — а также со средством для полировки стола, резного дубового кресла с прямой спинкой, сундука, что стоял возле кресла, и книжных шкафов. Но большую часть этих шкафов и полок занимали книги на многих языках. Самые большие фолианты хранились в угловых шкафах с прозрачными дверцами.
Склонившись над полкой, Рикка изучала надписи на позолоченных корешках.
— Ты и вправду читал все эти книги?
— Да, — пробормотал Зедд, — много раз.
— Скучно, наверное, быть чародеем, — сказала она. — Надо так много читать и думать. Куда проще получать ответы, пуская людям кровь.
— Бывает, что в агонии люди становятся очень словоохотливыми, — хмыкнул Зедд. — Но как правило, они говорят лишь то, что, по их мнению, ты хочешь услышать — не важно, правда это или нет.
Она вытащила одну книгу, пролистала и поставила на место.
— Именно поэтому нас обучают допрашивать людей с помощью особых методов. Мы показываем им, насколько будет больнее, если они будут лгать. Поняв глубоко плачевные последствия лжи, люди начинают говорить правду.
Зедд слушал ее вполуха. Он пытался понять, что может значить один из отрывков пророчества. Каждый новый вариант толкования только портил ему аппетит. На столе ждала ароматная миска. Он вдруг понял, что девушка вертится здесь, дожидаясь, когда он скажет что-нибудь про обед. Возможно, она ждала похвалы.
— Так что у нас на обед?
— Тушеное мясо.
Зедд вытянул шею и заглянул в миску.
— А где сухарики?
— Сухариков нет. Я приготовила тушеное мясо.
— Да, тушеное мясо. Я вижу, что это тушеное мясо. И я спрашиваю, где сухарики к тушеному мясу?
Рикка пожала плечами.
— Могу принести свежего хлеба, если хочешь.
— Но это же тушеное мясо! — сердито воскликнул он. — К тушеному мясу нужно подавать настоящие сухарики, а не хлеб!
— Если бы я знала, что ты хочешь на обед сухарики, то приготовила бы их, а не тушеное мясо. Надо было раньше говорить.
— Я не хочу сухариков вместо тушеного мяса, — прорычал Зедд.
— Ты сам не знаешь, чего хочешь, когда сердишься, не так ли?
Зедд скосил на нее один глаз.
— Ты действительно искусна в пытках.
Она улыбнулась и царственным шагом покинула комнату. Зедд подумал, что морд-сит, должно быть, держатся с достоинством, даже находясь в одиночестве.
Он снова погрузился в изучение книги, пытаясь взглянуть на проблему с разных точек зрения. Но только он успел пару раз перечесть абзац, как щелкнула задвижка и в комнату, шаркая ногами, вошла Рэчел, неся в обеих руках блюдо с крышкой. Дверь за собой она закрыла пинком.
— Зедд, ты должен отложить свою книгу и поужинать.
Зедд улыбнулся девочке. Она всегда вызывала у него улыбку. Это было просто заразительно.
— Что у тебя там, Рэчел?
Она подошла и поставила на стол оловянное блюдо, затем подтолкнула его через стол в сторону волшебника.
— Сухарики.
Зедд с изумлением приподнялся и заглянул под крышку.
— Где ты взяла сухарики?
Рэчел замигала глазами, как будто это был самый странный вопрос, который она когда-либо слышала.
— Они тебе на ужин. Рикка попросила отнести их тебе. У нее руки были заняты мисками с тушеным мясом для тебя и для Чейза.
— Ты не должна помогать этой женщине, — мрачно сказал Зедд, опускаясь обратно на стул. — Она — зло.
Рэчел захихикала.
— Ты глупый, Зедд. Рикка рассказывает мне сказки о звездах. Она рисует картинки, а потом про каждую картинку рассказывает сказку.
— Вот как! Ну что же, это очень мило с ее стороны.
Темнело, читать становилось трудно. Зедд взмахнул рукой, посылая искры магического огня ко множеству свечей в железном канделябре тонкой работы. Маленькая уютная комната озарилась теплым светом, от пола до тяжелых дубовых балок под потолком.
Рэчел улыбнулась, ее глаза засияли одновременно от отразившихся в них огоньков свечей и от изумления. Ей нравилось смотреть, как он зажигает свечи.
— Твоя магия — самая-самая лучшая, Зедд.
Зедд вздохнул.
— Я бы не хотел, чтобы ты уезжала, малышка. Рикка бы не оценила этот фокус со свечами.
— Ты будешь по мне скучать?
— Пожалуй, нет. Просто не хочу оставаться наедине с Риккой, — сказал он, перечитывая последнюю строку.
«Поначалу они будут спорить с ним, а потом договорятся об исцелении».
Что это может значить?
— Может, ты попросишь Рикку рассказать тебе сказку про звезды. — Рэчел с коварным видом обошла стол. — Тебя ждет что-то жуткое, Зедд.
Зедд посмотрел на нее поверх книги. Рэчел распростерла руки, ожидая объятия. Не в силах сдержать улыбку, он сгреб ее в охапку. На свете было не так много радостей, равных объятиям Рэчел. Она была мастером объятий, вкладывая в них всю силу своей восторженности.
— Ты хорошо обнимаешься, Зедд. Ричард тоже хорошо обнимается.
— Да, хорошо.
Зедд вспомнил себя в этой же самой комнате очень давно, когда его собственная дочь была примерно того же возраста, что и Рэчел. Она бы тоже зашла к нему и захотела объятий… Но теперь единственным, что осталось для него из прошлого, был Ричард. Зедд очень скучал по нему.
— Я буду по тебе скучать — но до того, как ты об этом узнаешь, ты вернешься сюда со всей своей семьей. У тебя будут братья и сестры, и ты будешь играть с ними, а не со мной, стариком. — Зедд посадил ее к себе на колено. — Будет здорово, когда вы все будете со мной в замке Волшебника. Крепость наполнится жизнью и радостью.
— Рикка сказала, что после того, как моя мама сюда придет, ей больше никогда не надо будет готовить.
Зедд отхлебнул тепловатого чая из оловянной кружки, что стояла на крышке сундука рядом с ним.
— Скорей бы.
Рэчел кивнула.
— И еще она сказала, что моя мама заставит тебя причесаться.
Она протянула руки, желая, чтобы он поделился с ней своим питьем. Он дал ей глотнуть чая и встряхнул головой.
— Причесаться?
Рэчел серьезно кивнула.
— У тебя волосы торчат во все стороны. Но мне они нравятся.
— Рэчел, — сказал Чейз, проходя в комнату через закругленный сверху дверной проем, — ты опять отвлекаешь Зедда?
Рэчел покачала головой.
— Я ему сухарики принесла. Рикка сказала, что он любит есть сухарики с тушеным мясом, и я должна ему принести полное блюдо.
Чейз подбоченился:
— И как же он собирается есть свои сухарики, когда у него на коленях сидят противные дети? Да ты ему весь аппетит испортишь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
