Из раба создают властелина; крестьянство вооружается машинами, удобрением, в текущем году 50 процентов всех мелких хозяйств будет коллективизировано. Крестьянство уже прекрасно видит выгоду колхозов, где урожай в три-четыре раза выше, чем на поле единоличного хозяина, и где труд в десять раз легче.
Крестьянство видит своих детей студентами высших учебных заведений, видит их инженерами, агрономами, врачами, видит на командных должностях в администрации, командирами Красной Армии. Крестьянство начинает чувствовать себя наравне с рабочими законнейшим хозяином всей страны, оно утрачивает свою специфическую глубоко консервативную психику, крестьянин становится таким же рабочим на полях, каков рабочий на фабриках и заводах. В крестьянстве бурно проснулась жажда знаний, стремление учиться. Организованы школы крестьянской молодёжи, школы для взрослых, всюду развивается культурно-революционная самодеятельность.
Старший и наиболее энергичный брат крестьянина, рабочий, прекрасно понимает свою ответственность перед деревней. Стремясь как можно скорее вовлечь всю массу крестьян в процесс создания социалистической культуры, стремясь вооружить её машинами и всеми предметами первой необходимости, рабочий, не щадя своих сил, организует социалистическое соревнование в труде на фабриках, организует ударные бригады, создаёт встречные промфинпланы, — скоро в Союзе Советов совершенно исчезнет деление трудового народа на рабочих и на крестьян.
Юношество — комсомольцы и тем более дети — пионеры — уже не чувствуют этого деления.
Товарищи рабочие Канады! Пред вами — пример, которому вы должны следовать, если только чувство классовой солидарности знакомо вам и сознание единства интересов пролетариата всех стран не чуждо разуму вашему. В стране, где вы живёте и работаете рядом с рабочими другого языка, вы должны не только учиться, но и учить.
Вам нужно знать о жизни Союза Советов больше, чем вы знаете, нужно знать по возможности всё о том, как живёт и что именно строит рабочий класс и крестьянство Союза Советов. Шесть ваших клубов вы должны вооружить литературой Союза. Вам надо знать, что и как пишут молодые литераторы — крестьяне и рабочие. Вы узнаете многое, что вас и удивит и порадует и что повысит вашу энергию революционеров.
Будьте здоровы, товарищи! Для этого надобно быть прежде всего большевиками, потому что именно большевизм оздоровляет пролетариат всех стран, именно он создаёт неутомимых борцов за социализм, за власть рабочих.
О работе неумелой, небрежной, недобросовестной и т. д
Издательство «Молодая гвардия» выпустило на рынок знаменитую книгу А.Э. Брема «Жизнь животных». Книга эта издана под таким титулом:
ЖИЗНЬ ЖИВОТНЫХ
по А.Э. Брему в переработке В.И. Язвицкого и М.А. Гремяцкого
под редакцией профессора Н.С. Понятского.
Несколько ниже напечатано ещё четыре слова:
Допушено Государственным Учёным Советом.
Куда «допущено» — об этом не говорится. Посмотрим, что «допущено». Предо мной третий том этой книги — «Животные млекопитающие». Советские граждане Язвицкий и Гремяцкий не сговорились, как нужно писать: лазить или лазать? Они пишут этот глагол и так и эдак. Это, конечно, пустяки для грамотных людей. Читателю важно, что и как рассказывают эти люди о животных.
Прибавив муравьеду ещё одно, совершенно лишнее наименование — мурашеед и признавая его «наиболее красивым из сумчатых животных», они говорят о нём: «животное производит приятное впечатление особенно живым». Итак, читатель узнаёт, что «красивое животное производит приятное впечатление». Но что значит: «особенно живым»?
Тафа: «так больно кусается, что даже туземцы не решаются подставить руку живому животному». Что значит здесь словечко: «даже»? И неужели туземцы решаются «подставлять» свои руки укусам других животных?
У сумчатой куницы «хвост длинный, со всех сторон густо покрытый волосами». Этот всесторонне волосатый хвост возбуждает сомнение в грамотности граждан, которые «переделали» Брема. Далее сомнение усиливается.
О кроте мы узнаём, что «жизнь он проводит в постоянном рытье». Не спит, не ест, а «постоянно» роет. Вамбат вырывает корни «усилиями морды». «Движения его медлительны, но постоянны и сильны». Если его схватить за ноги, он «обнаруживает большую злобу и кусается очень решительно». А разве есть зверюшки, которые кусают не решительно?
О насекомоядных читатель узнаёт, что: «Насекомоядное не умерщвляет сначала добычу, а сразу начинает пожирать её живьём. При его зубах оно в сущности и не может поступать иначе, эти зубы сразу впиваются в тело добычи, а пила, как известно, всегда очень болезненная вещь».
Землеройки: «Человек не может извлечь непосредственной пользы из этих животных, остаётся только косвенная польза, которую приносят землеройки. Пользу эту сознавали, вероятно, уже древние египтяне, потому что они бальзамировали один вид землероек и хоронили их вместе со своими покойниками». Вот какая чепуха «допущена» «Учёным советом» к обращению среди советских читателей.
«Крот имеет тело формы валька», — сообщают граждане Язвицкий и Гремяцкий, причём оказывается, что они видели валёк только одной, наименее распространённой формы. Ибо, по их словам: «Валёк — тело одинакового поперечника по всей длине», а в действительности наиболее удобный и распространённый валёк расширяется от ручки до конца. «Благодаря форме своего тела крот никогда не может быть ущемлён в своих шахтах и сколько нужно вертится вокруг длинной оси своего тела, не имея для этого надобности рыть снова». Затем, в опровержение сказанного об одинаковом поперечнике, авторы этой ерунды говорят: «передняя часть тела крота гораздо толще задней».
О шиншиллах сказано так: «С изумительной лёгкостью лазят они туда и сюда по отвесным скалам, на которых, казалось бы, не за что уцепиться». «Самки, которых легко отличить по меньшей величине, усаживаются на пятки и издают особые звуки». По Язвицкому и Гремяцкому, у прыгающих грызунов: «Не только кости ног, но и все длинные кости тела этих животных во взрослом состоянии пусты внутри и лишены костного мозга». Ну, а в младенческом состоянии костный мозг есть в костях?
О тушканчиках говорится: «Тушканчик на всём скаку мчится так быстро, что лучший конь не в силах догнать его». «Нельзя сказать, что они чересчур боязливы, но они беспокойны и трусливы». «Если увидеть зверька, бегущего в некотором отдалении, то можно принять его за снаряд, пущенный из орудия». Острое зрение у Язвицкого и Гремяцкого: эти граждане видят даже «снаряды, пущенные из орудия».
О «мышах-малютках» они рассказывают так: «Детёныши уже на первом году строят себе довольно затейливые гнёзда и отдыхают в них. В своей великолепной колыбели они остаются обыкновенно до той поры, пока не сделаются зрячими». Читатель имеет право удивиться: слепые мышата строят затейливые и даже великолепные гнёзда!
Интересно по малограмотности рассказано о тюленях (страница 327). Так же интересно и о китах: кит, утомлённый погоней, останавливается «и начинает валяться по волнам» (страница 348). На 358 странице, выписав откуда-то рассказ об охоте на китов, Язвицкий и Гремяцкий добавляют от себя: «Ловля кончилась благополучно, хотя на неё смотрели с берега пастор и несколько беременных женщин». Здесь словцо «хотя» даёт читателю право умозаключить, что попы и беременные женщины действуют на китобойный промысел «не благополучно».
Кашалот «поражает своей ассиметричностью, которая стоит на границе возможного». «В одном случае кашалот, ударяясь о судно, так сильно разбился, что стал в бешенстве валяться по волнам».
«Виверы — хищники, родственные кошкам, — по заднепроходным отверстиям имеют сильно развитые железы с круглыми зрачками».
У гималайского медведя «зубы доходят длиною до 1 метра».
«Каир является высшей школой для ослов», — утверждают Язвицкий и Гремяцкий. О, граждане! Разве только один Каир! «Езда на ослах в Каире происходит через толпу всадников и животных», — через, а не сквозь! «Буржуазные государства мулов запрягают в государственные повозки».
«Дикие быки, будучи убиты человеком, используются им всесторонне». О симментальских быках сказано, что «их молочность далеко уступает той, которой отличаются расы низменностей».
Язвицкий и Гремяцкий при всей их поразительной малограмотности любят точность и проявляют её в форме весьма оригинальной, например, на странице 675 они сделали такое примечание:
«Характеристика, данная Бремом павианам, проникнута резким и странным чувством личной антипатии. Мы даём её в сильно смягчённом виде».
Возможно, что читатели упрекнут меня: слишком много выписано глупостей! Но в книге — 693 страницы, и глупости посеяны почти на каждой из них. Я считаю себя достаточно хорошо знакомым с небрежностью работы наших издательств. Небрежность эту нельзя объяснить только малограмотностью, ибо она весьма часто вызывает впечатление явной недобросовестности.
