Зашифрованный текст, посланный «хозяйкой замка», был следующего содержания:
…непременно с гepp оберштурмбанфюрером Карл… у… озеро… лодка… северо-запад… кустарник… с др… ждите… там… осторожно… подозрение… следят… встреча… возможность… оберштурмбанфюрер… на четверг обязательно».
На другом листе бумаги Уля без большого труда восстановил полный текст:
«Непременно с гepp оберштурмбанфюрером Карлом в полночь буду на озере в лодке. В северо-западной стороне озера имеется кустарник на берегу. Ждите меня там. Будьте очень осторожны. Если подозреваете, что за вами следят, встречу отменяю. Найду другую возможность сообщить вам. Герр оберштурмбанфюрер Карл назначил на четверг обязательно».
Уля тихо присвистнул, взглянув на Мардаре, единственного шифровальщика, находившегося в канцелярии. Но тот писал письмо и не обращал на своего товарища никакого внимания. Уля сложил бумагу, на которой записал расшифрованный текст, и спрятал ее в карман вместе с черновиками, потом придвинул стул к окну и, облокотившись на подоконник, стал смотреть во двор замка, в этот час почти пустой.
Мардаре, который исписал уже лист бумаги и собирался писать на втором, заметив Улю у окна, насмешливо улыбнулся. Он был убежден, что Уля уселся там, чтобы увидеть «хозяйку замка».
На самом же деле Уля уединился, чтобы иметь возможность всё спокойно обдумать. Вид, который открывался из окна, действовал успокаивающе и помогал его размышлениям. Отсюда хорошо был виден парк, озеро с тихой неподвижной водой и немного дальше домик управляющего.
«Одно несомненно, — думал Уля: — сегодня ночью у них должен состояться военный совет, на котором я не могу не быть».
Он вспомнил то место в расшифрованном тексте, где говорилось: «герр оберштурмбанфюрер Карл назначил на четверг».
Что именно мог назначить на четверг этот Карл? Вероятно, заключительный и решительный удар. Очевидно, «бедная барышня гувернантка» будет играть роль «троянского коня», но как именно, на этот вопрос он ответа найти не мог.
Совершенно ясно, что Некулай Тупица, или один из его сообщников, не будет стараться проникнуть в замок в течение ночи, так как все входы и выходы охраняются караульными из полицейской роты. С другой стороны, «хозяйка замка» не сможет незамеченной спуститься из своей башни во второй этаж, где располагаются шифровальщики. Чтобы добраться сюда, она должна будет воспользоваться либо главной лестницей, либо черным ходом. На первом этаже, возле кабинета генерала, днем и ночью стоят вооруженные автоматчики. Чтобы пробраться к шифровальной машине, «хозяйке» придется пройти мимо часового. Это невозможно. На черной лестнице ее бы останшил дежурный, который стоит перед дверью Второго отдела.
Таким образом, «хозяйка замка» не сможет проникнуть в шифровальный отдел, не ликвидировав одного из часовых. Но, сделав это, она не достигла бы своей цели. Если бы агент Абвера собирался проникнуть в шифровальный отдел с помощью силы, то он давно попытался бы это сделать… И всё-таки они решили действовать. Об этом ясно говорил расшифрованный текст. Иначе какой смысл имела концентрация агентурной группы — нескольких человек — в одном месте?
Оберштурмбанфюрер Карл назначил рещающие действия на четверг. Оставалось еще три дня. Начало будет положено сегодня ночью.
«Кто его знает? Может быть, мне и удастся узнать, какой сюрприз они нам готовят?» От одной этой перспективы Уле стало весело, и он невольно улыбнулся.
Мардаре, который тем временем закончил письмо, заметил улыбку Ули и спросил:
— Кому ты улыбаешься, дружище?
— Никому. Я просто вспомнил кое-что смешное.
— А я думал, ты кому-то улыбнулся. Уля взглянул на него с недоумением:
— Кому, черт побери, я могу улыбаться?
— Как кому? Например, «хозяйке замка».
— Прямо скажем, из-за такой женщины не стоит голову терять!.. Как бы хороша она ни была, но если знаешь, что она ненормальна… Понимаешь, это меня останавливает.
— Безусловно… но ты должен признаться, что тебе доставляет удовольствие смотреть на нее.
Уля взглянул на Мардаре подозрительно. Казалось, он говорил одно, а думал совсем другое. Понимая, что надо быть очень осторожным, Уля решил отшутиться:
— Послушай, Ион, по-моему, ты просто соскучился по хорошенькой бабенке, иначе я не пойму, почему тебя так занимает наша бедная «хозяйка».
И, взяв свою пилотку, которая неизвестно каким образом оказалась на полу, Уля вышел из канцелярии.
Он решшг пройтись по парку, чтобы днем познакомиться с тем местом, где этой ночью должны были встретиться агенты Абвера.
РУСАЛКА С ОЗЕРА
Ночь была холодной. Всю вторую половину дня лил дождь, и только к вечеру ливень прекратился. Тучи, словно чудовищные черные кони, умчались далеко на запад, и теперь за ними резвыми жеребятами торопились лохматые облака. Время от времени они плотно прикрывали луну, и тогда свет сменялся полным мраком.
Шла вторая половина ночи. Часовые второй смены только что заступили на пост. Сонные и злые, караульные топтались на месте, пытаясь согреться, позевывая и недовольно ворча. Нет ничего противнее, чем эта вторая смена, после полуночи, в карауле. Даже солдатам из полицейской роты, которые, в основном, несли караул ночью, эта смена казалась особенно тягостной, хуже самого тяжелого наряда. Время идет медленно, сон то и дело подбирается к тебе, и даже мысли и те дремлют. Особенно скверно, когда льет дождь, дует ветер или поднимается туман. Три часа на посту кажутся бесконечными.
Солдат Марин Прикопе заступил на пост возле охотничьего домика, находившегося в парке, неподалеку от озера.
Он дрожал от холода и, стараясь согреться, непрерывно ходил. Зная по долгому опыту, что часы в карауле проходят тем быстрее, чем полнее удается отвлечься от настоящего, он дал волю своим мыслям, унесшим его далеко от этого парка. Впрочем, в эту ночь ему не нужно было прикладывать особых усилий к тому, чтобы дать волю воображению. Стоя на посту, он вспоминал то, о чем рассказывал в караульном помещении солдат Петру Петре.
Петру Петре очень любил рассказывать. Особенно в тех случаях — впрочем, довольно редких, — когда удавалось пропустить стаканчик-другой палинки. В этот вечер такая возможность ему представилась.
Петру Петре был родом из Трансильвании и хорошо знал венгерский язык. Благодаря этому ему удавалось устроиться лучше остальных. Две вещи никогда не оставляли его равнодушным: сытный кусок, — получше того, что достается из общего котла, и теплая постель на ночь. Когда находишься в чужой стране, знание местного языка очень помогает раздобыть и первое и второе. Петру Петре еще до перехода Тиссы сумел использовать свое преимущество. В его продовольственной сумке всегда можно было найти добрый кусок сала, калач из чистой пшеничной муки, немного брынзы, несколько луковиц и головку чеснока.
