Не отводя взгляда от меня, Рон бросил резким тоном:
- Шеппард, объяснитесь!
Бульдог поднял обе ладони в примирительном жесте.
- Мой друг, вы так выглядите, будто готовы прямо сейчас вышвырнуть меня из собственного экипажа! Что я вам говорил, Кэти? Могу заверить, что это маленькое ночное путешествие предпринято исключительно в целях безопасности мисс Лоуэлл! И кстати, мы направляемся в Замок ледяной розы – так что не ошибусь, если предположу, что вам больше нет смысла ехать в столицу и вы предпочтете вернуться с нами. Олень, полагаю, сопроводит нас своим ходом?
Рон коротко кивнул, всё так же не глядя на Шеппарда. Тот стукнул два раза в стенку и экипаж медленно возобновил движение.
А я тоже не могла отвести взгляда от любимого. Пыталась понять, изменилось ли что-то. Он немного похудел, черты лица обрисовывали резкие тени. Волосы стали чуточку короче. Отросла щетина – я не удивлюсь, если он пустился в путь, едва сойдя с корабля. А ещё его запах – соль и северное штормящее море…
Рон глубоко вздохнул. Кажется, напряжение чуточку отпустило его.
Взял моё лицо в ладони и сказал очень тихо, только мне:
- Всю ночь не спала. И плакала… Что, даже в Эбердин умудрилась найти себе приключений, да? Знаешь, малышка, это точно была последняя капля – больше на шаг от себя не отпущу…
И я правда собиралась что-то ответить. Я ведь долгими бессонными ночами все эти месяцы представляла нашу встречу и что ему скажу…
А вот теперь просто закусила губу до крови, бросилась ему на грудь, вцепилась в его чёрную рубашку так, что кажется никакая сила бы не оторвала, и разрыдалась.
Я ревела, и ревела, и ревела – а Рон обнял меня до хруста костей и вжал моё лицо себе в шею. Гладил по спине и говорил:
- Всё, маленькая, всё… мы уже едем домой… всё хорошо, слышишь?
А потом добавил севшим голосом:
- Знаете что, Шеппард? Провались они пропадом, эта ваша разведка и все короли с их приказами вместе взятые. В следующий раз я беру её с собой или не еду никуда.
Бульдог в своём углу посмеивался, глядя на нас.
- Очень надеюсь, дети мои, что следующий раз не потребуется! Кстати, Рональд, я понимаю, что сейчас бесполезно требовать от вас полного отчёта… но некоторые вопросы не терпят отлагательства. Может, скажете хотя бы – что с гостями, где корабль и почему вы вернулись так рано?
- Вы правы, Шеппард. Я сейчас не в состоянии связно мыслить, простите. Хм… Гости в полном порядке. Корабль едва не нарвался на пиратскую засаду. Кое-кто очень хотел, чтобы мы не доехали. По счастью, мы вовремя узнали и отплыли неделей раньше. И тем не менее он почти нас достал – пришлось срочно менять курс. Вместо Жемчужной гавани высадились на простой берег, даже без причала. До Замка ледяной розы было ближе, чем до столицы, так что я взял на себя ответственность предложить, что безопаснее будет разместиться пока там. Тем более, что противник ожидает нас совершенно в другом месте. Вы можете послать гонца Его величеству?..
Я согрелась в руках Рона и, убаюканная его голосом, начала засыпать. Сказались тревоги минувших суток – и многих до них. Спать хотелось нестерпимо, и я позволила себе эту маленькую радость.
Сквозь сон поняла, что экипаж снова остановился. Шеппард отдавал кому-то указания вполголоса через окно – кажется, тому, третьему человек с облучка. Его отправляли обратно в столицу, выпрягали одну из лошадей.
Потом снова мерная тряска.
Яркие рассветные лучи, что пробились даже сквозь плотные шторы – последнее, что я запомнила, окончательно проваливаясь в забытье.
Кажется, был уже вечер, когда мы подъехали к Замку. Трудно сказать – я спала и всё никак не хотела просыпаться. Рон пытался меня разбудить острожным прикосновением к щеке – вроде бы я даже обещала ему, что непременно встану – мне бы ещё минуточку…
В эту седьмую зиму я вошла в Замок ледяной розы на руках любимого человека.
Седьмая зима в Замке ледяной розы (7.1)
Я распахнула глаза и первое, что увидела – мягкие сиреневые сумерки за окном. Знакомый переплёт оконной рамы, шелест листвы и запах роз… кажется, я дома!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Давно мне не было так хорошо и спокойно. Скинув с плеч лёгкое одеяло, которым была бережно накрыта, я села в кровати.
Стены моей комнаты стали ослепительно белыми! Я никогда прежде не видела их такими – они будто светились изнутри, подобно жемчужине. Или яичной скорлупе, что скрывает в себе рождение новой жизни. Они были такими же белыми, как в том моём видении об осаде у ворот Замка. Неужели время завершило свой круг для этого места, и его история теперь начнётся с чистого листа? Хотелось бы верить.
Лишь тёмные изогнутые плети роз выделялись на белом, вились и сплетались в узоры, а каменные цветы на них стали ещё более выпуклыми – кажется, тронь, и бутон оживёт, раскроет лепестки и заблагоухает.
Я поддалась искушению и коснулась стены. Вспомнилось, как в мой самый первый приезд сюда, когда я была всего-навсего неуклюжей пятилетней девчонкой в смешном платье, здесь было мрачно и холодно, и трещина над изголовьем казалась мне зияющей раной. И вот теперь…
Тёплое прикосновение – словно к речному песку, нагретому за день солнцем. Тонкая веточка с мелкими тёмными листками и белыми цветами отделилась от стены, ткнулась мне в ладонь, обвилась вокруг запястья. Я даже не успела испугаться и подумать о том, как теперь буду выпутываться – Замок прервал своё мимолётное прикосновение, и ветвь вернулась на своё место в узоре.
- Тоже скучала по тебе, - улыбнулась я, едва сдерживая слёзы. Что-то много плачу в последнее время. Пора вернуть себе привычное душевное равновесие. И для начала неплохо бы принять ванну – я ведь до сих пор в своем сером школьном платье, в котором ещё из Эбердин бежала! Молчу о том, в каком состоянии волосы. Тихий ужас, в общем.
Я вскочила с постели, и тут же скисла. У меня же с собой нет совершенно никаких вещей! Ситуация удручающая. Пойти что ли, Мэри поискать? Вдруг у неё найдётся, что одолжить на первое время…
Нет, везучая я всё-таки. Это мне за все тревоги и волнения минувших суток.
Когда я приоткрыла дверь в коридор и осторожно выглянула, помятуя, что в Замке посторонние, то увидела на полу под дверью поднос с тарелками, аккуратно накрытыми крышками. А ещё саквояж. Мой собственный, между прочим, саквояж! Который пылился под кроватью в моей комнате в школе, когда я уезжала. К ручке прикреплена небольшая записка.
Я поскорее утащила все эти сокровища внутрь и бросилась читать.
«Дорогая, я подумала, тебе пригодятся твои вещи, так что приказала их отправить по единственному адресу, где ты можешь сейчас быть. Надеюсь, у тебя всё хорошо?
Я вернулась в школу, как только проводила тебя. Первым делом, конечно же, направилась отпирать подвал, хотя ты мне и запретила. К моему глубокому сожалению, Светлячка за дверью не оказалось – а далеко вглубь уходить я не решилась без тебя, уж прости! Но и никаких других посторонних субстанций тоже не обнаружилось, хотя бы это радует. И всё же школу мы пока закрыли на карантин под предлогом гриппа, до выяснения всех обстоятельств случившегося.
Учеников распустили по домам. Но ты не переживай – экзамены у всех сданы, дипломы вы непременно получите. Правда о проведении торжественной церемонии вручения пока не может быть и речи. Проинформирую тебя дополнительно.
И да – Оскотт был в ярости, разумеется! Ну, мне-то он ничего не может сделать. Теперь жду его следующего хода – и на всякий случай планирую пригласить на чай свою старинную приятельницу из секретариата Сената.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Аврору я поставила перед фактом, что она отплывёт на Материк с первым же кораблем, хотя их и мало сейчас курсирует. Не буду тебе описывать, как она восприняла это известие. На бедняжку трудно было смотреть без слёз. Пожалуй, её подкосил не столько факт отъезда, сколько то, что Оскотт вовсе не стремился её удержать. Ну да ладно – если хочешь знать моё скромное мнение, она это заслужила.
