Вдруг глаза его налились кровью, а выражение лица стало страшным, хотя ни один мускул его не дрогнул: Черный Орел увидел подле Оливье Красного Капитана, того самого человека, которого он с Коануком выследил сегодня утром. Однако он и теперь никому не сказал ни слова.
Спокойный и радостный, он направился с протянутой рукой к Оливье, который весело и сердечно приветствовал его.
— Славнейший из австралийских вождей, Черный Орел, — представил его граф своему гостю, — и вместе с тем наш лучший и надежнейший друг! — затем, обращаясь к Виллиго, он прибавил: — Мистер Джонатан Спайерс, американский инженер, пожелавший на короткое время быть нашим гостем!
Американец протянул руку, но Виллиго, не желая принять ее, отдал ему поклон по туземному обычаю, то есть наклонившись вперед и закрыв лицо обеими руками. После этого Виллиго умышленно громко заявил графу, что он, Черный Орел, сформировал для графа почетную стражу из лучших своих воинов, которые ни на минуту не будут покидать его ни днем, ни ночью.
— Что за дурацкая мысль пришла в голову этому проклятому дикарю, — подумал про себя Джонатан Спайерс, — это может в значительной степени помешать моим планам!
И он еще раз пожалел о своих бесполезных забавах в течение последней и предшествующей ночей, которые предостерегли об опасности этих людей и осложнили его задачу.
— Впрочем, несколько револьверных выстрелов легко образумят их! — закончил он свое рассуждение и на этом успокоился.
Но с этого момента он стал чувствовать себя как-то неловко под упорным взглядом туземца, который, казалось, проникал в самую глубь его мыслей. И он, человек с железной волей, которого ничто не страшило и не смущало, самое имя которого являлось синонимом холодной жестокости и отчаянной смелости, чувствовал себя неловко под этим взглядом; он испытывал какое-то непреодолимое чувство смущения, почти пришибленности в присутствии этого дикаря-австралийца, которого до сих пор считал немногим выше обезьяны.
Продолжая разговаривать с Оливье, капитан сделал едва приметный жест рукой своему негру, который тотчас же уловил и понял его и самым непринужденным образом вышел из дома.
Можно было подумать, что Черный Орел сознавал производимое им на чужестранца впечатление, так как он, видимо, умышленно продолжал мучить его своим настойчивым, испытующим взглядом. Но, обменявшись несколькими пустыми фразами с некоторыми из присутствующих, он вдруг, к невыразимому удовлетворению американца, решительным шагом вышел из зала. Коанук, как верная тень, последовал за ним.
Оба не спеша прошли через сад и эспланаду, ведущую от дома к берегу озера. Но едва они исчезли из глаз обитателей дома и гостей за ветвями прибрежных порослей и кустов, как, прижав руки к бедрам и вытянув вперед шеи, пустились бежать по направлению к тому месту, где на рассвете подстерегли «Лебедя».
X
Внезапное нападение. — Захват «Лебедя». — Убийство негра. — Старые знакомые.ВИЛЛИГО, ОТЧАСТИ РАЗДЕЛЯЯ СУЕВЕРНЫЕ предрассудки своего племени, все же был человеком выдающегося ума и потому не верил безоговорочно всем басням и рассказам своих колдунов-жрецов, но по традиции поддерживал престиж этих колдунов, исполняющих священнослужителей во время всех религиозных торжеств и обрядов, на которых он всегда присутствовал, подавая остальным пример уважения к ним.
Последнее, однако, не мешало ему рассуждать совершенно так же, как Дик, по поводу вчерашних событий и внутренне отрицать возможность вмешательства каракулов или злых духов в события этой ночи.
Решив не спускать глаз с озера до тех пор, пока какой-нибудь факт не подтвердит или не опровергнет его предположения, Виллиго был несказанно обрадован, когда увидел незадолго перед рассветом, что вода в озере в одном месте запенилась, как будто что-то двигалось под ней, а вслед за тем на поверхности появился какой-то громадный черный предмет, раза в четыре больше самой «Княжны» и ее вчерашнего таинственного спутника, но совершенно тождественный с ним по внешнему виду; по обе стороны этой черной громады виднелось еще два таких же черных выпуклых предмета, как бы прикрепленных к нему. Коанук, который также не дремал, тоже видел все.
Благодаря счастливой случайности Виллиго и Коанук избрали местом наблюдения как раз ту часть берега, которая находилась напротив омута, где устроил себе стоянку Джонатан Спайерс. Таким образом, нагарнуки видели, как раскрылся на «Ремэмбере» верхний люк и как из него появился сначала один человек, вслед за ним еще три, а затем и все четверо перебрались на находящийся слева черный плавучий предмет малых размеров.
Эти четыре человека, представлявшихся нагарнукам лишь в виде темных силуэтов на темном фоне ночного неба, не проронили все время ни одного слова не произвели ни малейшего шума, так что их можно было принять за привидения.
Жуткое чувство суеверного страха начало было овладевать душой Виллиго, когда он с чувством облегчения явственно расслышал произнесенные шепотом слова двух людей: «Все благополучно, капитан», — и ответное: «Хорошо!»
Значит, это действительно были белые люди, и туземцы мгновенно вернули себе обычное самообладание.
Едва прозвучали эти слова, как верхний люк на черной громаде бесшумно захлопнулся и она исчезла под водой; маленькое же чудовище, на которое перешли четыре человека, быстро направилось к верхней части озера, придерживаясь берега.
Тогда Виллиго и Коанук пустились бежать со всех ног в том же направлении, но, конечно, они бы не смогли догнать этот черный плавучий предмет, если бы он вскоре не замедлил ход, как бы присматриваясь к берегам и выбирая для себя удобную пристань. Отыскав, по-видимому, то, что им требовалось, пассажиры плавучей черной громады двинули ее прямо к берегу, и как раз в это время Виллиго и нагарнук успели притаиться в прибрежных кустах, где могли свободно наблюдать, не будучи замечены никем.
Что было дальше, уже известно читателю. Убедившись в том, что оба стража «Лебедя» мертвы, Виллиго и Коанук привязали мертвым по камню к ногам и спустили их в воду, чтобы тела их не могли всплыть и послужить предостережением их товарищам. Покончив с этим, они отправились на странное судно, очень походившее по своему наружному виду на громадную рыбу. Но смотреть здесь оказалось нечего: открытый люк давал доступ в довольно просторный коридор, куда выходило четыре двери — две по обе стороны судна, одна в конце и одна в начале коридора.
Виллиго надавил было на одну из дверных ручек, чтобы открыть дверь, но был отброшен с такой силой, что едва не переломил себе спину о лестницу люка. Напуганные этим, дикари поспешили вылезти на палубу и выпрыгнуть на берег.
