– Ты по-прежнему уверена, что ешь в моё отсутствие? – Марикета не отвечает. Отворачивается к раковине и, включив воду, с яростью трёт ни в чём не виноватую тарелку. Да как же всё это бесит – зачем вообще начала об этом думать? Идиотка. Знает же, что это верный способ испортить себе настроение. – Принцесса.
Мари снова его игнорирует. Чёрт, в такие моменты она остро чувствует, как сильно отличается от остальных. Мэл, например, с такими проблемами не сталкивалась – по теории Дакса, это потому, что она так или иначе была рождена естественным образом, пусть даже её родители – не люди. А Мари… Ну что ж, все знают, как родилась Мари. Первые полгода она ездила в лабораторию, как к себе домой. Дакс пытался найти хоть какую-то динамику в её гормональном фоне. Пусть даже такую же, как у остальных девочек. Или даже хотя бы ещё более замедленную. Но всё оставалось неизменным.
Ради эксперимента Мари начала пить таблетки. И это тоже не сработало – месяц на гормонах не дал вообще никакого эффекта, будто она пила пустышки. Грейс убеждала её, что они что-то придумают. Марикета в это не верила. Уже.
Рука Джейка обвивает её талию. Другой рукой он выключает без толку бегущую воду. Прижимает к себе, зарывается лицом в её волосы.
– Расскажешь?
Хриплый шёпот на ухо, такой родной, что Мари вдруг хочется зареветь.
– Потом, – обещает она. И действительно потом они к этому вернутся, она точно знает. Это какой-то идиотизм, но Мари почти каждый раз, напиваясь, начинает говорить об этом. Будто её больше ничего не волнует. – Не сегодня.
Джейк опускает руки к подолу её платья. Вот ради этого стоит иногда злиться или расстраиваться – он совершенно точно знает, как её отвлечь. Потому что не имеет понятия, что с ней ещё делать, если она психует или ревёт – и хорошо, что это так. Его методы ей нравятся.
– Всё время мало тебя.
Это совершенно точно правда – Марикета ощущает его эрекцию и прижимается ближе, когда Джейк задирает её платье, когда его руки скользят по обнажённой коже, сжимаются на талии, выше – к груди, и…
– Ой.
Джейк убирает руки так поспешно, что Мари едва не падает. Она оборачивается к мужу, непонимающе на него глядя – и наталкивается на такое же недоумение в его глазах.
– Ты что? – спрашивает он. – Тебе больно? – Марикета растерянно кивает, поднимая руки к своей груди и осторожно касаясь. Странно – такая ноющая боль, будто бы… Да будто бы чёрт его знает, что – ощущение как раз совершенно незнакомое. И определённо неприятное. – Я едва притронулся, – замечает Джейк. – Ты не заболела?
– Нет. Не знаю.
– Марикета, – он перехватывает её ладонь, ту, обожжённую, – что это такое?
– Э-э… ожог?
– И давно?
– Несколько дней.
– До сих пор не сошёл? – Джейк хмурится. – Такого раньше не было. Почему сразу не сказала? – Мари пожимает плечами. На её взгляд, всё это совершенно неважно – ну, подумаешь, ожог. Подумаешь, не сходит. Может, это даже и хорошо. Может, она становится нормальной. А Джейк, так и не дождавшись ответа, шумно вздыхает. – Прогуляемся?
О, а вот что последует за этим, Марикета очень хорошо знает. Прогуляться на их крохотном островке особенно некуда – что там, маленькая рощица да пляж с трёх сторон от дома. И, разумеется, она знает, куда именно они пойдут – на то место, где провели когда-то свой медовый месяц.
Мари убегает наверх, чтобы переодеться. Несмотря на то, что день клонится к закату, и на то, что после одного неловкого случая никто из друзей не устраивает сюрпризов своим нежданным приездом, Марикета предпочитает больше не купаться голой.
Тем более, что Джейк не видел всех её купальников. Во всяком случае, этот, новый, который она заказала от скуки, точно будет для него неожиданностью.
Хотя, мельком бросив взгляд на себя в зеркало, Мари уже не так уверена в том, что от этого купальника есть какой-то толк – он всё равно больше показывает, чем скрывает. И, блин, ткань неприятно натирает грудь – с чего бы вдруг – но Марикета на это плюёт. В конце концов, недолго ей оставаться одетой.
Зато эффект оказывается точно таким, как она ожидала – Джейк застывает, разглядывая её с ног до головы, и его глаза ожидаемо темнеют от желания. Глубоко вздохнув и многообещающе улыбнувшись, он поудобнее перехватывает корзинку с фруктами одной рукой, а второй прижимает Мари к себе. Горячие пальцы скользят по обнажённой коже, и Марикета думает, может, к чёрту этот пляж?
И пройти тридцать футов от крыльца до линии прибоя оказывается очень сложно.
После того, как она окунается в тёплые воды Карибского моря, Джейк протягивает ей откупоренную бутылку. Мари так и не избавилась от привычки пить вино из горла, утверждая, что так вкуснее – а Джейк, кажется, совсем не против.
– Сколько времени у нас есть на этот раз? – спрашивает Мари, когда бутылка пустеет на треть. Верно Джейк говорит – она алкоголичка.
– Точно не меньше недели. Может, даже чуть больше. Я же говорил, Принцесса.
Мари хмурится. Наверное, ещё за ужином – а она всё прослушала.
– Ты всё-таки расскажешь, что с тобой происходит?
Она тяжело вздыхает, когда Джейк прижимает её ближе к себе, и устраивается в его объятиях. Поворачивается так, чтобы опираться спиной на его грудь, кладёт голову ему на плечо и вздыхает ещё раз.
– Не знаю я, что со мной происходит. Просто все разъехались, и мне скучно. Чувствую себя такой… Несамодостаточной. Это раздражает. Не знаю, чем себя занять.
– Ближайшие несколько дней будешь занята, это я тебе гарантирую, – Джейк прикусывает мочку её уха, и кожа покрывается мурашками. – А ожог? Как это получилось?
– Просто схватилась за сковороду, – ворчит Мари. – Не знаю, почему не сходит. Бывает такое, ты же знаешь. От первой встречи с Т’Каалом у меня ведь остались шрамы. А от всего остального – нет. Наверняка у Алистера с Грейс есть свои теории на этот счёт…
– О, в этом я не сомневаюсь. – Мари снова тянется к бутылке, но Джейк отбирает её и отставляет подальше. – Что-то ещё? Сейчас, за ужином. Ты была расстроена.
Мари чуть крутится в его руках, чувствуя поясницей, как твердеет его член, и низ её живота сдавливает от желания. Ну неужели нужно сейчас об этом говорить?
– Ну, сейчас я уже не расстроена, – замечает она, разворачиваясь и прижимаясь губами к его груди. Джейк со свистом выдыхает и наверняка ведь хочет возразить – вот вечно находит для этих разговоров неподходящее время! – так что Мари опускается поцелуями ниже, трётся щекой об его шорты, а потом стягивает их с него к чёртовой матери. – Вау, – выдыхает она, обхватывая его член ладонью, – действительно соскучился.
– Ты не представляешь, насколько, – шипит Джейк, когда она медленно двигает рукой по его эрекции.
– Надеюсь скоро узнать, – ухмыляется Марикета, прежде чем накрыть его губами.
В этот раз неприятных разговоров удаётся избежать.
*
Нет, это всё-таки нихрена не даёт ей покоя. Настолько, что утром, рискуя нарваться на раздражение Джейка, она во время завтрака залипает в ноутбук, пытаясь узнать у поисковой системы, почему у неё может болеть грудь. Конечно, это должно быть жутко глупо – искать какие-то симптомы, учитывая её неестественное происхождение.
– Да какого же хрена, Марикета, – ворчит Джейк.
Она ничего не отвечает, потому что уже третья статья сообщает, что это всё может быть признаком ПМС. Или беременности. Или всяких болячек со страшными названиями. Словом, ничего полезного – всё это не про неё.
И это так бесит, что приходится сжать зубы, чтобы не разразиться потоком ругательств. Как раз в этот момент телефон пищит, уведомляя о новом входящем сообщении от Мишель. Подруга прислала очередной снимок малыша Мэттью, и в первое мгновение, глядя на улыбку младенца, Мари улыбается, а потом опять чуть не начинает плакать.
Останавливает только то, что Джейк пристально на неё смотрит.
Оставив в раковине грязную посуду, Мари уходит в ванную, чтобы позвонить подруге – так, чтобы Джейк не слышал. Мишель берёт трубку почти сразу.
