— Ах, мама, как только Фриц протянул мне стебелек белого вереска, я поняла, что это на всю жизнь.
Вошел Альберт.
Вики бросилась в объятия отца, и королева ощутила укол ревности, заметив, с какой нежностью смотрит на нее Альберт.
— Выходит, любовь моя, ты нас всех опередила? — сказал Альберт.
— Папа, дражайший папочка, я только что подумала — и мне стало жутко: ведь когда я выйду за Фрица, мне придется расстаться с тобой.
— Любовь моя, так уж устроен мир. Дочь когда-нибудь должна оставить отца и мать своих и прилепиться к мужу своему.
— Но, папа, оставить тебя… — Наступила краткая пауза, и Вики, кажется, вспомнила о матери. — …И маму… — добавила она.
— Моя дорогая, — сказала королева, — ты же будешь часто к нам приезжать, а возможно, и мы с папой к вам приедем. Но я уже ей сказала, Альберт, что пока о бракосочетании думать нечего. Наша дочь, похоже, забыла, что она пока еще ребенок.
Вики недовольно посмотрела на мать и вздохнула.
Через несколько дней Фриц уехал, уже обрученный с Вики. При расставании были слезы, и вообще молодые люди уже открыто вели себя как влюбленные. Альберт тут же сел писать Штокмару, зная, что эта новость очень ему понравится. Вот и еще двое, чей брак был намечен заранее, полюбили друг друга.
О себе Альберт сообщал, что его мучает ревматизм и он едва может держать в руке перо.
Пока он писал, вошла королева.
— Спешите порадовать барона? — спросила она.
— Конечно, ему будет приятно узнать о случившемся, но я-то как рад за нашу дочь! Уверен, что лучшей партии для нее не найти. Да ведь в глубине души и ты так считаешь, милая.
При этом ласковом обращении королева улыбнулась. Милый Альберт! Он так любит дочь и все же сам готов расстаться с нею ради ее счастья.
МЯТЕЖ
Принц Уэльский совсем отбился от рук. Строгость правления мистера Гиббса, похоже, не пошла ему на пользу, и успехов в учебе он почти никаких не достиг. Он нарочно делал все наоборот. А после того как его любимого брата Альфреда отправили в Королевское военно-морское училище, с Берти вообще стало невозможно сладить.
Леопольд тоже не отличался послушанием и иногда становился очень капризным и противным; не раз случалось так, что в припадке гнева он царапал себя, и кровь долго нельзя было унять. И тут ничего не помогало. Только порка. Мать королевы, которая обожала детей и баловала их, сказала, что не выносит, когда наказанные дети плачут. Ей становится так же больно, как и им, добавила она.
— У меня их слишком много, чтобы расстраиваться из-за слез одного или двух, — мрачно ответила на это Виктория. — Смею сказать, Феодора и Чарлз были хорошими детьми и не было нужды их наказывать. Что касается меня самой, то не думаю, чтобы и я нуждалась в порке.
— У тебя бывали свои бури, — сказала герцогиня. — А маленький Лео — хороший мальчик. Просто он очень слаб, из-за чего становится раздражительным. По сути, в глубине души все дети хорошие.
— Даже Берти? — спросила королева.
— Даже Берти, — твердо ответила герцогиня.
Виктория вздохнула.
— И все же, надеюсь, больше детей у меня не будет.
И вдруг, к своему ужасу, она узнала, что снова забеременела.
Неприятностям не было конца. Очередная пришла с Востока: китайцы захватили английский корабль и, арестовав команду, сорвали британский флаг. Хотя корабль был приписан к Гонконгу и никому не удалось установить, имел ли он право ходить под британским флагом, флаг все равно не должны были оскорблять, и поэтому британский полномочный представитель в Гонконге решил применить репрессии.
Адмирал Сеймур получил от него приказ разрушить несколько китайских фортов, в результате чего произошло покушение на этого полномочного представителя.
В палате общин из-за противоправных действий правительства разгорелся спор. Кобден и Брайт подготовили предложение вынести ему вотум недоверия. Лорд Пальмерстон считал, что предложение может пройти. При мысли о том, что лорда Пальмерстона вынудят подать в отставку, королеву охватила паника.
Она уже успела забыть, что сравнительно недавно всячески пыталась не допустить Пальмерстона к власти. С окончанием Крымской войны она поняла, что ее прежний недруг и есть тот сильный человек, который нужен Англии. Так же было и с сэром Робертом Пилем. Сначала она его ненавидела, а потом вынуждена была признать его достойные восхищения качества. И вот это повторилось с Пальмерстоном.
— Он не может уйти! — вскричала она. — О Боже, как ничтожны эти люди! Когда во главе их стоит сильный человек, они делают все, чтобы от него избавиться. Нет, я совершенно не готова к кризису.
Альберт пытался ее успокоить: ее беременности были столь же трудными, как и она сама. Через месяц ожидался ребенок. Из-за большого живота она стала неуклюжей, что очень ее раздражало.
— Любовь моя, вотум недоверия может вынудить премьер-министра подать в отставку, — сказал Альберт.
— Нужно ему сказать, что я этого не желаю. И не вынесу, тем более в такое время. Как они не поймут, что через три-четыре недели мне предстоит тяжелое испытание. А тут этот кризис, о котором я не могу думать без страха. Я чувствую себя такой униженной.
— Предоставьте все мне, — сказал Альберт.
— Ах, ради Бога, Альберт, сделайте одолжение!
Альберт написал премьер-министру:
«Уважаемый лорд Пальмерстон!
Королева только что получила ваше письмо со столь неблагоприятной перспективой сегодняшнего вечернего голосования. Она весьма сожалеет, что состояние ее здоровья требует незамедлительного отъезда за город на несколько дней… Королева физически не в состоянии испытывать тревоги правительственного кризиса и наблюдать бесплодные попытки сформировать новое правительство из разнородных элементов, кои составляют теперешнюю оппозицию, в случае, если нынешнее правительство сочтет нужным подать в отставку. В создавшемся положении королева предпочла бы любую другую альтернативу».
Однако лорд Пальмерстон и сам не думал сдаваться. Когда его правительство потерпело поражение, он распустил парламент и назначил новые выборы, на которых одержал внушительную победу.
Королева была в восторге. К тому времени она родила девятого ребенка, Беатрису, и снова роды ей облегчил «благословенный хлороформ».
В тот год она еще не раз с благодарностью вспоминала лорда Пальмерстона. Мало того, что престиж Британии за границей за последние годы из-за трудностей в Афганистане и превратностей войны в Крыму пошел на убыль. А тут еще начались волнения в Индии. Причин для этого хватало: ослабла дисциплина, предпринимались излишне ретивые попытки обратить индийцев в христианство, был узаконен повторный брак для индусских вдов. Ходили слухи, что последней каплей, переполнившей чашу терпения индусов, было смазывание патронов жиром коров, считавшихся священными животными. Начались бунты.
