Однако до полного захвата дома было ещё очень далеко. Осажденные были людьми, соединявшими в себе большое хладнокровие и опыт с тем возвышенным и пылким энтузиазмом, который ни во что не ставит жизнь по сравнению с исполнением долга, истинного или воображаемого. Из-за полуоткрытых дверей они продолжали стрелять в прихожую, и выстрелы их начали наносить урон нападавшим. Один рудокоп был убит, трое или четверо ранены, и Ланс не знал, на что решиться: то ли отступить, предоставив пожару завершить начатое, то ли предпринять ещё одну отчаянную попытку захватить все ключевые посты и полностью овладеть зданием. Но в этот миг его размышления были прерваны неожиданным событием, причину которого необходимо тщательно проследить.
Джулиан Певерил, как и прочие обитатели Моултрэсси-Холла, был разбужен в эту знаменательную ночь выстрелом часового и криками друзей и сторонников его отца. Он понял, что нападение на дом Бриджнорта предпринято с целью освободить его самого. Сильно сомневаясь в успехе этой затеи, всё ещё борясь со сном, от которого его так внезапно пробудили, и сбитый с толку столь быстрой сменой событий, свидетелем которых ему пришлось быть за последнее время, он поспешно оделся и подбежал к окну своей комнаты. Но он не увидел ничего, что могло бы рассеять его тревогу, — окно выходило на сторону, противоположную той, откуда слышался шум. Он бросился к дверям — они были заперты снаружи. Его смущение и беспокойство достигли предела, как вдруг дверь распахнулась и в комнату вбежала Алиса Бриджнорт; одежда её была в беспорядке — в пылу поспешности и тревоги она накинула на себя что попало, — волосы разметались по плечам, а взор обнаружил одновременно и страх и решимость. Она схватила Джулиана за руку и умоляюще воскликнула: «Джулиан, спасите моего отца!»
Алиса держала в руке свечу, и при её мерцающем свете черты, которые вряд ли кто мог видеть без волнения, обрели в глазах влюбленного юноши невыразимую прелесть.
— Что это всё значит, Алиса? — спросил он. — Что грозит вашему отцу? Где он?
— Не теряйте времени на расспросы, — отвечала она. — Если хотите спасти его, следуйте за мной.
И она побежала вниз по винтовой лестнице, которая вела в комнату майора, но на полпути свернула в боковую дверь и прошла вдоль длинного коридора к более широкой лестнице. У её подножия стоял Бриджнорт в окружении четырёх-пяти друзей, но их едва можно было различить в дыму от пожара, охватившего всю прихожую, и от выстрелов их собственных ружей.
Джулиан сразу понял, что если он собирается вмешаться, то это надо делать мгновенно. Он прорвался сквозь группу своих врагов, прежде чем его успели заметить, и бросился в гущу рудокопов, заполнивших прихожую, уверяя их, что он в полной безопасности, и уговаривая удалиться.
— Нам нужно ещё немного поубавить это охвостье, — отвечал Ланс. — Я очень рад, что вы живы и здоровы, но вот лежит Джо Раймгеп, убитый наповал, как олень в удачную охоту, да и ещё кое-кому из наших не поздоровилось. Мы должны отомстить и поджарить этих пуритан, как зайцев!
— Тогда вам придется поджарить и меня вместе с ними, — сказал Джулиан, — потому что, клянусь богом, я не покину этой комнаты, ибо дал майору Бриджнорту слово не искать свободы насильственными средствами.
— Ну и черт с тобой, будь ты хоть десять раз Певерил! — крикнул Дитчли. — Добрые люди из-за него на смерть лезут, а он ещё против них! Разводи-ка огонь посильнее, спалим их всех вместе!
— Нет, нет, друзья, прислушайтесь к голосу рассудка и покончим дело миром, — сказал Джулиан. — Мы все здесь в тяжком положении, и вы его только ухудшите своим неповиновением. Лучше помогите потушить пожар, не то он всем нам дорого обойдется. Опустите оружие. Предоставьте нам с майором уладить дело, и, я надеюсь, мы сможем удовлетворить обе стороны. Ну, а коли это не удастся, я буду драться вместе с вами. Но что бы ни случилось, я никогда не забуду вашей услуги в эту ночь.
Он отвел Дитчли и Ланса Утрема в сторону, пока все остальные ждали, чем окончатся переговоры, и, от души поблагодарив их за всё, что они для него сделали, попросил в знак дружбы к нему и к его отцу разрешить ему самому договориться об условиях его освобождения из плена; с этими словами он вложил в руку Дитчли пять или шесть золотых, чтобы храбрые рудокопы Бонадвенчера могли выпить за его здоровье. Лансу же он сказал, что очень ценит его усердие, но оно может пойти на пользу роду Певерилов, только если ему предоставят действовать по его усмотрению.
— Что ж, — ответил Ланс, — по мне, пусть так, мистер Джулиан, ибо это не моего ума дело. Мне только и нужно, чтобы вы выбрались целым и невредимым из Моултрэсси-Холла, а не то мне будет хороший нагоняй от тетушки Элзмир, когда я вернусь домой. По правде говоря, и затевать-то всё это не очень хотелось, но, когда рядом со мной убили беднягу Джо, я подумал, что надо бы расквитаться. Впрочем, предоставляю всё вашей милости.
Во время этой беседы обе стороны дружно тушили огонь, который мог бы оказаться для них гибельным. Общие усилия наконец увенчались успехом, ибо все действовали единодушно; и казалось, что вода, которую подносили из колодца в кожаных ведрах и лили в огонь, вместе с пожаром гасила их обоюдную вражду.
Глава XXVI
Необходимость — лучший миротворецИ мать изобретательности, — тыОдна поможешь нам прийти к согласью!
Неизвестный автор
Пока продолжался пожар, обе стороны, как мы уже сказали, действовали дружно, подобно враждующим сектам иудеев во время осады Иерусалима, когда они вынуждены были объединиться против общего врага. Но едва последнее ведро воды было вылито на тлеющие уголья, как вражда, подавленная в сердцах чувством страха перед общей опасностью, снова вспыхнула ярким пламенем. Обе стороны, смешавшиеся было в одну толпу, занятую общим делом, тотчас отпрянули друг от друга и разместились в противоположных углах прихожей, угрожающе бряцая оружием и словно ожидая знака начать новое сражение.
Бриджнорт остановил эти грозные приготовления.
— Джулиан Певерил, — сказал он, — ты свободен! Иди куда хочешь, ибо ты отказываешься от моего пути, хотя он безопаснее и почётнее твоего. Однако мой тебе совет — как можно скорее очутиться подальше от Англии.
— Ралф Бриджнорт! — воскликнул один из его сообщников. — Ты совершаешь дурной и трусливый поступок. Неужели мы намерены без сопротивления возвратить этим исчадиям Велиала пленника, захваченного тобою в честном бою? Нас здесь довольно, чтобы победить, ибо правда на нашей стороне, и мы не должны освобождать это змеиное отродье, не изведав оружием воли божьей.
