18 ноября.
Уже четыре года отработал я секретарем бюро партийной организации нашего дома. Главное, чего мне удалось добиться за эти годы, — это решение Моссовета о капитальном ремонте Дома правительства и о создании специального домоуправления для руководства его ремонтом и эксплуатацией. Вчера провел заседание партбюро, на котором обсудили мероприятия по подготовке и проведению 24 ноября отчетно-выборного собрания. У меня было большое желание не баллотироваться в новый состав бюро, чтобы иметь возможность вплотную заняться написанием книги о Ю. А. Гагарине. Я побеседовал с коммунистами Хозиным, Лешуковым, Мазуруком, Машиным, Луковниковой и Савостьяновым каждый из них, по моему мнению, мог бы работать секретарем бюро, — но все они ответили отказом. Члены партбюро настойчиво просили меня остаться секретарем еще хотя бы на год. Пришлось согласиться с ними, хотя при постоянном проживании на даче руководить работой такой большой парторганизации, как наша, очень непросто.
21 ноября.
За 30 лет местность вокруг дачи резко изменилась к худшему — вчера, прогуливаясь по окрестностям, я еще раз убедился в этом. Много новостроек, заборов, канав, мусора — ни пройти, ни проехать. Строители изуродовали берега реки Рожайки, входящие в территории санатория «Подмосковье» и пионерлагеря «Полярник», заметно пострадал от «общения» с людьми и лес. В овраге перед старым зданием санатория построили плотину, образовался большой и глубокий пруд. Вчера на этом пруду я впервые в жизни видел, как плавает мышь.
25 ноября.
Вчера и сегодня был в Москве, ездил поездом, так как дорога от шоссе до дачи совершенно размокла, — четыре дня подряд идут непрерывные дожди. Такого устойчиво теплого и дождливого ноября на моей памяти еще не было.
Вчера провели отчетно-выборное партийное собрание. Присутствовали 111 коммунистов из 130, состоящих на учете (много больных). Отчетный доклад сделал я, в прениях выступили 9 коммунистов. Четверо из выступавших предложили признать работу партбюро удовлетворительной и объявить мне благодарность за большую и настойчивую работу по организации капитального ремонта дома и по созданию специального домоуправления № 7. Пришлось в заключительном слове просить собрание не выделять успехи лично секретаря из общих достижений всего партбюро и ограничиться удовлетворительной оценкой его работы. В новый состав бюро избрали 11 человек и приняли решение на очередном собрании доизбрать еще четырех коммунистов из числа рабочих дома (пока все они состоят на учете в другой парторганизации). Из 111 коммунистов против моей кандидатуры голосовал лишь один, остальные члены бюро получили по 2–8 голосов «против». На первом заседании партбюро нового состава меня вновь избрали секретарем, заместителями секретаря стали Савостьянов, Луковникова и Червяк.
30 ноября.
Последний день осени и первый морозный день в ноябре. Открыл лыжный сезон, правда, прошел всего два километра: из-под снега кое-где выступает вода.
Сегодня по почте отправил маршалу В. А. Судцу один из последних экземпляров книги «Летчики и космонавты». Судец несколько раз укорял меня за то, что я забыл преподнести ему свою книгу. Я обещал сделать это, когда виделся с ним последний раз в Кремле на праздновании 60-летия Октября. На торжественном заседании во Дворце съездов у меня были десятки интересных встреч, но самой интересной была, пожалуй, встреча с ветераном партии из Ленинграда товарищем Росляковым, который, подойдя ко мне, спросил: «Николай Петрович, хотите посмотреть фотографию, где вы сняты вместе с Кировым?» На групповой фотографии, которую он оставил мне для получения копии, были запечатлены Киров, я и моя жена во время встречи с ленинградцами в год спасения челюскинцев.
Вчера говорил с Ю. И. Ребезовым о подборе управляющего для домоуправления № 7. Я предложил назначить на эту должность товарища Савостьянова, но Ребезов «забраковал» его кандидатуру по возрасту (Савостьянову 72 года).
2 декабря.
Встречался вчера с делегацией ветеранов
292-й штурмовой авиадивизии, которой я командовал в 1942 году. Вспоминали дни формирования дивизии и дни боевой работы под городом Белым и в районе Великих Лук. С тех пор прошло 35 лет, все мы заметно постарели, а кого-то уже и нет в живых — Присяжнюка, Чижикова, Яковлева, Курмина и многих других.
3 декабря.
Прошелся на лыжах по 10-километровому кругу, внутри которого находятся территории двух санаториев, двух домов отдыха и трех пионерских лагерей (зимой в выходные дни в них отдыхают взрослые), и нигде не видел ни одной лыжни. Вместо того, чтобы в утренние часы пройтись на лыжах, отдыхающие проводят время за картами и домино (реже — за шахматами) или в лучшем случае прогуливаются пешком. И такой «отдых» предпочитает у нас подавляющее большинство людей.
4 декабря.
Звонил корреспондент журнала «Сельская жизнь» — он просил в порядке подготовки к 17-му съезду комсомола написать статью с воспоминаниями о моем участии в 10-м и других съездах ВЛКСМ. Я согласился встретиться с ним.
Сегодня у нас тихо: ребята на дачу не приехали. Приятно, когда они на даче, но для Муси их приезды приносят очень много дополнительных хлопот.
5 декабря.
Корреспондент из Братиславы передал мне приветственное письмо от мэра города. Я — почетный гражданин Братиславы, и приятно, что словаки помнят об этом. Кроме того, я являюсь почетным гражданином еще пяти городов Пловдива, Карл-Маркс-Штадта, Риги, Калуги и Винницы.
Сегодня всю ночь и весь день шел обильный снег, а сильный восточный ветер наметал большие сугробы. Пришла настоящая зима, лес оделся в сказочный наряд.
7 декабря.
Печальную весть узнал вчера вечером по телевизору: 5 декабря скончался маршал А. М. Василевский. Во время войны я всего несколько раз встречался с Александром Михайловичем, встречи эти были краткими и не могли дать полного представления о личности маршала и его талантах. Близко мы познакомились уже после войны, когда Василевский стал министром обороны, а я — председателем ЦК ДОСАВ. Семь лет подряд я участвовал в подготовке и проведении тушинских воздушных парадов, а Василевский очень тщательно лично контролировал нашу работу. Десятки раз встречался я с министром один на один в его кабинете, много было встреч и в присутствии Жигарева, Руденко, Агальцова и Василия Сталина, и всегда Александр Михайлович производил на меня благоприятное впечатление: умный, тактичный, терпеливый и в то же время решительный руководитель — таким он остался в моей памяти. Вчера мне припомнилась одна из встреч с маршалом Василевским.
В 1949 году в ДОСАВ произошли неприятнейшие происшествия: два летчика улетели на легкомоторных самолетах за границу — один в Турцию, другой в Югославию. Политбюро решило закрыть все приграничные аэроклубы симферопольский, одесский, ленинградский, бакинский и другие. Маршал Василевский вызвал меня к себе для окончательного редактирования решения Политбюро, и я убедил его в нецелесообразности включения ташкентского аэроклуба (600 километров от границы) в число закрываемых. Александр Михайлович решил все же посоветоваться по этому вопросу с Н. А. Булганиным и позвонил ему по кремлевскому телефону, но начал разговор не совсем удачно: «Николай Александрович, мы тут с товарищем Каманиным редактируем решение Политбюро, он предлагает ташкентский аэроклуб не закрывать…» Булганин не дослушал Василевского, и я услышал, как он грубо закричал в телефонную трубку: «Пусть он не решение Политбюро редактирует, а наводит порядок в подчиненных ему организациях, а то мы ему…» Я смотрел на Александра Михайловича и видел, как быстро краснело его лицо, — он плотнее прижимал трубку телефона к уху, стараясь избавить меня от угроз и ругани Булганина. Тот все еще продолжал бушевать, а Василевский лишь коротко успевал отвечать: «Да… понятно… ясно…» Когда, наконец, он положил трубку, то произнес всего одну фразу: «Николай Александрович не согласен». Только один этот эпизод характеризует Василевского как очень тактичного и культурного человека, особенно в сравнении с грубияном Булганиным.
9 декабря.
Сегодня ездили с Мусей в Звездный. Договорился с генералом Пашковым о проведении в Центре экскурсии для группы учителей из меленковской средней школы № 1, которую я окончил ровно полвека тому назад. Встречался с Виктором Крашенинниковым — он сегодня уезжает в Меленки за матерью. Моей старшей сестре Марусе пошел уже 80-й год, чувствует она себя плоховато (высокое давление, нервный тик, слабое зрение) и очень неохотно приезжает в Москву ей кажется, что в Меленках она легче переносит свои недуги. Болезни Маруси это и мои болезни, только со значительно большими нервными перенапряжениями.
11 декабря.
Вчера и сегодня на даче были Лева, Оля и Коля. Мы с Левой занимались «Жигулями». Сегодня впервые ездил на «Жигулях» и пока не в восторге от этой машины: видимо, сказывается длительная практика езды на «Волге» ГАЗ-21 — мне жаль расставаться с этим, бесспорно, отличным автомобилем.
