цифры, тем более что они уже смутно помнили, как обстояли дела до Восстания. И все равно случались дни, когда они предпочли бы, чтобы было поменьше цифр и побольше еды.
Все приказы отдавались теперь либо через Крикуна, либо через других свиней. Наполеона видели не чаще чем раз в две недели. А когда он появлялся, то кроме собак его сопровождал также и черный петух, который шел впереди и исполнял роль трубача — издавал оглушительные «кукареку!» перед каждой речью Наполеона. Говорили, что и в господском доме Наполеон жил в отдельных покоях. Ел он теперь в одиночестве, а прислуживали ему две собаки. Причем всегда пользовался фарфоровым обеденным сервизом фирмы «Краун Дерби», который свиньи нашли в стеклянном буфете в гостиной. Было также объявлено, что отныне салют из ружья будут производить и в день рождения Наполеона, а не только в дни двух ранее установленных праздников.
Наполеона уже никогда не называли просто «Наполеоном». В официальном обиходе прибегали к такой формулировке: «наш Вождь, Товарищ Наполеон». Но свиньи изобретали такие титулы: «Отец всех животных», «Гроза людей», «Защитник овец», «Друг утят» и тому подобные. В своих речах Крикун любил ссылаться на мудрость Наполеона, на его доброе сердце, на то, как горячо любит Вождь всех животных, где бы они ни жили, и особенно тех несчастных, которые все еще пребывают в невежестве и рабстве на иных фермах. И при этих словах Крикун не скрывал слез, катящихся по его щекам. Стало привычным приписывать Наполеону все достижения и успехи, просто удачу. Нередко можно было услышать, как курица говорила подруге: «Под руководством нашего Вождя, Товарища Наполеона, я снесла пять яиц за шесть дней» — или как две коровы, пьющие воду из пруда, признавались: «Какой вкусной стала вода благодаря руководству Товарища Наполеона!» Впрочем, общее настроение всех обитателей фермы выразил Меньшой в стихотворении «Товарищ Наполеон»:
О лучший друг всех сирот!
О тот, кто счастье дает!
Корыта нашего царь!
Пылает в душе законная
гордость, когда я зрю,
Как утреннюю зарю,
Твой лик, твое слышу «Хрю!»,
Товарищ Наполеон!
Не ты ли даватель всего?
О, как любит скотов естество
Обильный харч дважды в день,
на свежей соломе сон!
Большой или малый скот
Спокойно спит и жует,
Ведь нас к победе ведет
Товарищ Наполеон!
Когда б я имел сынка,
малюсенького сосунка,
Пусть будет всего лишь с бутылку,
всего лишь со скалку он,
Но в нем должна быть всегда
Вера в твой гений тверда,
И пусть пискнет впервые он — да! —
«Товарищ Наполеон!»[7]
Наполеон одобрил эти стихи и приказал написать их на стене большого амбара, напротив той, где были написаны Семь Заповедей. А Крикун тут же изобразил белой краской профиль Наполеона.
Тем временем, при посредничестве Уимпера, Наполеон вел сложные переговоры с Фредериком и Пилкингтоном. Штабель леса все еще не был продан. Из двух претендентов Фредерик проявил наибольшее желание купить лес, но никак не давал настоящую цену. Снова распространились слухи, что Фредерик и его люди готовятся напасть на Скотный Двор и разрушить ветряную мельницу, строительство которой возбуждало в нем жгучую зависть. Было известно, что Снежок по-прежнему скрывается на ферме Пинчфилд. И вдруг в середине лета новое тревожное признание — три курицы, раскаявшись, поведали, как под влиянием Снежка они вступили в сговор, чтобы убить Наполеона. Их казнили немедленно, и, чтобы обеспечить безопасность Наполеона, были приняты новые меры. Его постель по ночам охраняли теперь четыре собаки, по одной в каждом углу спальни, а юный поросенок по имени Моргун получил приказ пробовать пищу, которую готовят для Наполеона, чтобы того не отравили.
Примерно тогда же было объявлено, что Наполеон договорился продать штабель леса мистеру Пилкингтону. Наполеон собрался также заключить между Скотным Двором и Фоксвудом долгосрочное соглашение об обмене кое-какими товарами. Теперь отношения между Наполеоном и Пилкингтоном, хотя они и поддерживались только при посредничестве Уимпера, стали почти что дружественными. Скоты не доверяли Пилкингтону, поскольку он все-таки был человеком, но тем не менее предпочитали иметь дело с ним, а не с Фредериком, которого и боялись, и ненавидели. К концу лета, когда близилось к завершению строительство ветряной мельницы, слухи о неизбежном вероломном нападении на ферму усилились. Рассказывали, что Фредерик планирует бросить на Скотный Двор двадцать человек, вооруженных ружьями, что он подкупил уже судей и полицию и они возражать не будут, если ему удастся захватить документы, устанавливающие право собственности на ферму. Более того, из Пинчфилда доходили страшные факты зверского обращения Фредерика с домашним скотом. Он до смерти запорол старую лошадь, впроголодь держит коров, швырнул в печь собаку, а по вечерам он развлекается тем, что заставляет драться друг с другом петухов, в шпоры которым укреплены осколки бритвенных лезвий. Кровь закипала от ярости в жилах свободного скота, когда они слышали, как издеваются над их товарищами, и порой они громко требовали позволить им, в свою очередь, напасть на ферму Пинчфилд, чтобы прогнать оттуда людей и освободить своих братьев. Но Крикун советовал избегать необдуманных действий и призывал положиться на дальновидную стратегию Товарища Наполеона.
И все же ненависть к Фредерику росла. Утром в одно из воскресений Наполеон сам появился в амбаре и разъяснил, что он вообще никогда не собирался продавать лес Фредерику. Он считал ниже своего достоинства, сказал Наполеон, иметь дело с подобными негодяями. Голубям, которых все еще посылали распространять идеи Восстания, запретили приземляться на территории Фоксвуда, а кроме того, им приказали снять прежний лозунг «Смерть людям!» и заменить его новым — «Смерть Фредерику!». В конце лета была разоблачена еще одна провокация Снежка. Поле пшеницы заросло сорняками, и стало известно, что в один из своих ночных визитов Снежок подмешал в семенное зерно семена сорняков. Гусь, оказавшийся участником заговора, во всем признался Крикуну и тут же покончил с собой, проглотив ягоды белладонны. Животным сообщили также, что Снежка никогда не награждали, как многие из них думали ранее, орденом «Герой Животных первой степени». Это не более чем легенда, которую сразу же после Битвы при Коровнике выдумал и распространил сам Снежок. На самом деле он не только не был награжден, но и подвергся осуждению за проявленную трусость. И снова животные выслушали все это с некоторым изумлением, но Крикуну удалось вскоре убедить всех,
