Рывок вперёд, перескакиваю через стойку и оказываюсь позади оставшейся троицы.
Один поворачивается ко мне — хватаю его автомат за цевью и дёргаю на себя. Боевик проваливается вперёд, ударом ноги ломаю ему колено и резким ударом ножа вспарываю горло.
Кувырок вперёд, выпрямляюсь, оказываясь вплотную к моей цели. Бью боевика локтём под дых и перебрасываю через себя, со всей силы швыряя на пол.
И тут же резко приседаю, пропуская над головой автоматную очередью.
Крутанулся на месте, подсекая ноги последнего «танго», и пинком выбиваю из его рук автомат. Но боевик неожиданно шустро и ловко вскакивает на ноги, выхватывая длинный кривой нож.
«Танго» стремительно рубанул клинком — я увернулся. Ещё удар — снова увернулся, оценивая скорость и навыки противника, а когда боевик нанёс третий удар, то сделал шаг вперёд и перехватил его руку с ножом. А затем ударил своим клинком, рассекая плоть под мышкой двумя ударами крест-накрест, а затем воткнул нож ему в горло.
Почувствовав движение позади, стремительно обернулся и ударом ноги выбил пистолет из руки пришедшего в себя «танго», а затем впечатал подошву ботинка прямо ему в лицо. Боевик отлетел назад, перевернулся на живот и попытался встать.
Я сделал несколько быстрых шагов вперёд, наступил ботинком на пальцы правой руки «танго» и ещё одним ударом ноги перевернул его на спину.
— Привет, Мовлади, — не удержался я, стянув со своего лица закрывающую его куфию. — Помнишь, как сдал «стражам» двух наёмников?
— Наёмник… — прохрипел боевик, пытаясь отползти от меня.
— Сейчас нет, — объяснил я.
— Нет, постой! Стой, американский солдат! Ты хотеть деньги? У меня есть! Деньги! Золото! Наёмник!.. Американский солдат!..
— Почти равнозначно… Но нет. Хотя… — я неожиданно перешёл на русский. — Можешь назвать меня младшим сержантом запаса Моргуновым.
В глазах боевика на мгновение мелькнуло искреннее и совершенно неподдельное изумление, а затем я одним ударом ноги сломал его горло.
60
За чужаками, появившимися в Эль-Кувейте я следил весь день.
Три здоровенных пятиосных грузовика «ошкош» в песчаной раскраске, забронированных, увешанных противокумулятивными решётками и оснащённых пулемётными башенками ан кабинах. Прямо скажем — зрелище не из частых. «Ошкошы» — это ведь просто очень здоровые тягачи, так что воевать на них себе дороже — чем больше сарай, тем легче заметить и попасть.
Однако такие монстры, да ещё и оснащённые шинами низкого давления вполне могли преодолеть по земле путь в Кувейт, пройдя там, где любая другая техника бы завязла…
Народу при грузовиках было много — усиленная рота приблизительно. Точнее посчитать не удавалось, потому как если эти чужаки не сидели внутри своих машин, то рассылали патрули по округе или разворачивали полевой лагерь, по которому постоянно шныряли с какой-то аппаратурой.
И, разумеется, это были американцы.
Но не армия. Человек двадцать вообще явно были гражданскими, лишь по недоразумению запакованными в камуфляж и бронежилеты с касками. А вот остальные — наверняка наёмники. «Академия» всё больше и больше тяготела к образу Корпуса Морской пехоты, а эти больше походили на рейнджеров. Значит, «Рэйвенвуд» — больше особо и некому… Оснащение, выучка — на уровне, так что контора точно не из мелких.
Что забыли тут гражданские и наёмники? Кто его знает… Может, пришли изучить постапокалипсис в реальных условиях, может, решили заинтересовались бурями… Или, что вероятнее всего — прибыли сюда за кувейтским золотым запасом. Шестьдесят тонн драгоценного металла — это по нынешним ценам около трёх миллиардов долларов. Солидный куш даже для федерального правительства…
Я следил за чужаками часами. Не такая уж и сложная задача пешком следовать за автоколонной, если эта самая колонна не знает местности, постоянно застревает и утыкается в тупики. А то и вовсе начинает непонятно нарезать круги, то ли из каких-то хитрых побуждений, то ли из-за барахлящей спутниковой навигации…
А я всё следил. начал отличать одного бойца от другого — пусть они все в одинаковой форме, с одинаковым оружием, с замотанными куфиями лицами в тактических очках, но различить их между собой было всё-таки возможно.
Вот этот — Машка, здоровый и толстозадый, как корова. А вот этот Цыплёнок — постоянно крутит своей длинной шеей. А этот — постоянно чешет затылок. А вот тот, когда идёт, то переваливается с боку на бок…
Я следил за чужаками. Наблюдал за ними. Изучал. Не стараясь понять их цели, но готовясь решить…
Решить, что я сделаю с ними. Возможно, я просто оставлю их в покое. Возможно, попытаюсь наладить контакт с ними.
А возможно мне придётся предостеречь их от тех ошибок, что когда-то совершил я.
И когда они пригнали в своё лагерь пару десятков уцелевших гражданских, а потом расстреляли их и сожгли тела, то я всё решил.
Если ты успел изучить город… Если он стал твоим домом и твоими охотничьими угодьями, не составит труда понять, куда может двинуться колонная тяжёлых автомобилей.
Это ведь Эль-Кувейт — здесь и пешему-то не везде можно пройти. К тому же после каждой бури местность всегда меняется. Иногда больше, иногда меньше, но меняется.
Поэтому превосходство было на моей стороне. Подавляющее превосходство. Да, у чужаков оставалось огромное численное и огневое преимущество…
Но какое это имеет значение?
…Я наблюдал за тем, как «ошкошы» движутся по узкому извилистому переулку, больше похожего на песчаный каньон. Грузовики проезжали прямо подо мной, но стрелки за пулемётами не замечали меня. Эти… эти «опытные и умелые» наёмники вообще не видели в этом городе ничего дальше собственного носа… Они ни хрена не понимали в происходящем, но пёрли вперёд с энтузиазмом бешеного носорога и с подобающей сообразительностью. сколько они уже убили, методично вычищая района за районом? Не знаю. И знать не хочу. Я и так знаю достаточно.
Уже привычно заныли корни зубов, предчувствую очередную бурю, что уже совсем близко. Кто-то, кажется, говорил, что их невозможно предсказать? Ну что ж, в таком случае, я — живое воплощение этой теории.
Или не очень живое. Такие нынче времена и места, что ни в чём нельзя быть уверенным твёрдо…
Я достал из кармана разгрузки небольшой пульт, выдвинул антенну, пару раз для порядка стукнул по аккумулятору, поднял предохранительную пластину и нажал кнопку.
Засунутые в стоящий на обочине разбитый спорткар танковые снаряды рванули так, что столб песка и обломков ударил выше стен песчаного каньона, а головной «ошкош» подлетел в воздух, перкувыркнулся и рухнул огромной кучей искорёженного металла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
