— Зайцы не танцуют и не гуляют с волками перед обедом. Как думаете почему? — мой тон источал желчь, но мужчина не поддался на провокацию. Мы просто спустились в сад.
— Думаю, просить прощения за члена моей семьи бессмысленно. Ты в гневе и это справедливо. — начал он, когда мы немного отдалились вглубь. Я опасливо покосилась назад. На что он усмехнулся.
— Теперь я хищник для тебя. — почему-то слышалось в этой фразе нечто человечное, словно ему жаль. Так часто бывает, что люди, играющие добрые роли, в душе — лицемерные эгоисты. Просто прикидываются хорошими, а на самом деле паразитируют на других. В то время, как форменные злодеи могут оказаться с горбушкой души внутри. Небольшой и черствой. Но все же. Я вспомнила сразу дэрнийского демона, который нашел в себе силы сделать хоть что-то для другого.
— А разве нет?
— Нет. — выдохнул он и признался. — Ромул сорвался. Я думал, ему стало лучше. Но… оказалось все наоборот. Ему стало намного хуже. Сегодня я запер его в подвале Эрастиона.
Я открыла рот, чтобы разразиться отборной бранью, но Рим быстро продолжил.
— Он болен.
— Вы ведь не думаете, что от этой новости я растрогаюсь и сцежу еще пол литра, чтобы ему запивать пилюли было слаще.
Он горько улыбнулся шутке, но продолжил,
— Ты в своём праве, и я тебя понимаю. Но история не об этом. Я давно ищу средство, чтобы вампиры могли жить как люди. В смысле адаптивно к окружающему миру. Наслаждаться солнцем, не делать из крови фетиш. Не становиться… зверьем.
— Вегетарианство не пробовали? — мы обогнули замок, выходя к каналу, который заходил на территорию Эрастиона. Вода хоть и была красивого зеленоватого цвета. Но то днем. Сейчас она казалось темной и мутной. Прямо как речи одного… вампира.
— Мне нравится твое чувство юмора. — он положил руку на щербатый камень каменной кладки и вдавил древний доломит внутрь. Стена с глухим звуком двинулась и отъехала в сторону.
— А мне ваше что-то не очень. — со скепсисом посмотрела я на длинный ход, освященный факелами. — Вы серьезно полагаете, что я пойду? Похоже на дешевый сюжет паршивого романа. — вглядывалась я в тревожную темноту.
— Разве тебе не интересно, в чем твоя роль?
— А вы пишете пьесу? — наскребала я со стенок остатки варенья-храбрости и юмора. — Не двинусь с места, пока не раскроете карты. — сложила руки на груди и твердо посмотрела на мужчину.
— Мне нужна твоя помощь, Таяна. Вернее всем нам, включая моего брата.
— Он же сводный? — решила уточнить свою гипотезу.
— Да. — голубые глаза в ночи смотрелись особенно инфернально, учитывая их ясную радужку. Она выделялась так ярко, что давала эффект свечения. Похоже вот оно знаменитое вампирье зрение. — Я много ездил по миру, изучая древние книги и спонсируя экспедиции, чтобы найти ответы на свои вопросы. Но важно понимать историческую подоплеку, почему добывать информацию стало так трудно. Особенно по моей теме. После войн, что вела Россарийская империя, многие библиотеки потерпели лишения, включая наследие моей расы.
— Признаю, уничтожать знания — это просто варварство. — вспомнила я кровавую страницу истории своей родины.
— Политический ход. — пожал он плечами. — Если бы я ставил такую цель, как ваши венценосные особы, то поступил бы также. Невежественным народом проще управлять, чем людьми, которые во что-то твердо верят. Таких не сломать и не обратить против. — он оперся о теплый камень, заведя руки за спину, и спокойно продолжил наконец проливать свет на тот туман, в котором я находилась последние три дня. — Если вспомнить историю, то три столетия назад на нас велась безжалостная и бескомпромиссная охота. Человек поставил задачу истреблять нас, как вид, несущий угрозу. Вампиров вырезали и забыли. Даже в ваших учебниках авторы стараются очень аккуратно освещать «нашу тему». Даже удивительно, что вообще что-то написали. — от этих слов я смутилась, было немного стыдно за свою страну, несмотря на хищную природу вампиров. Волки тоже питаются живыми существами, но ведь их не истребляют. Я относилась к тем людям, которые считали, что каждому существу Творцом выделено место. Значит, на то воля Единого. — Одна война наложилась на другую, страны погрузились в затяжной кризис и только когда дошли до самого дна, а население стало есть тухлятину, решили сложить оружие и созвать межрасовый совет, на котором был принят Великий мир. К сожалению, это событие не восстановит все то, что было разрушено и потеряно. Казалось, все, что оставили мои предки кануло в жерле войны и сведений не найти. Но в последней экспедиции одного моего хорошего друга я обнаружил рукописи, которые сохранились благодаря монастырю.
— Поэтому вы спонсируете орден? — вспомнила я слова Торренса.
— Не только. К в духовной жизни я в целом отношусь с уважением.
Я скуксилась. На мой взгляд заповедь: «Не причини вреда ближнему» была очень доступной и никак не сочеталась с вампирьим рационом. Хотя некоторые любят жить двойными стандартами. Не причини вреда мне, а вот сам верователь вполне может и закусить во имя человеколюбия. При этом найдя достойный довод, почему он совершил подобную «добродетель». Против природы же не пойти. Но это так, к слову. Свои доводы я придержала при себе и лишь спросила:
— Что же было в рукописях?
— Там было много всего, но самое главное в одном из свитков рассказывается о ритуале способном усовершенствовать природу вампиров, подавить звериные архаичные инстинкты выживания. Если в животном мире это можно просто сравнить с базальными потребностями, то в людском это похоже на гневливого человека, который просто не может справиться с собственной эмоциональной природой. Его несет и он становится «вампиром» для окружающих. — я усмехнулась его словам. — Знакомо, правда?
— Все мы смертны и подвластны пороку, как говорит Книга Бытия. Наверное, только великие маги, монахи и альмы способны на такой сверхконтроль мыслей, эмоций и реакций.
— Как ты сказала? Альмы?
Я запнулась внутренне, но виду не показала.
— Да. Так называют шаманов на моей родине.
— Интересно. — он помолчал, наблюдая за морским потоком, а затем, посмотрев на меня, продолжил: — Я не знаю, почему именно ты. Но я перепробовал услуги многих магов. И ни один не смог упаковать структуру магии так плотно как ты. В этом ли дело?
— О чем вы?
— Твоя магия. Она совместима с нашей природой. Не понимаю почему. Может, группа крови играет роль. Хотя я проверил. Прости. Но она такая же как у мага, который работал на меня год назад и у него ничего не вышло.
Я скривилась, вспомнив инцидент с цветком и платком. Ловко. Все было обманом.
— А я как дура поверила в ваш романтичный порыв. Хотя под Амарино еще и не в такое поверишь. — усмехнулась собственной нелепости.
— Ты мне нравишься, Таяна. Я не отрицаю этого и подарил бы тебе охапку цветов. Но сейчас я не уверен, что ты их примешь.
— Вы правильно думаете, господин Рассел. Не приму.
Между нами возникла пауза, но он все же продолжил. Мне нечего было ему сказать. Он играл в чувства, которых нет. Заставил поверить в собственное желание. Подлец!
— Что ж, сам виноват. — медленно произнес Рим и продолжил: — В итоге, накопители, которые ты наполняла для меня эти дни, входят в положительный резонанс, даже если вампир просто будет держать этот камень у тела. Улучшение самочувствия, подавление голода. И это при том, что ты не закладывала настройку конкретно на эти параметры, словно структура сама подстраивается под желания носителя. Честно говоря, это феномен.
— То-то ваш кузен не удержался. Видимо, когда вампир идет на поправку, то и аппетит нагуливает?
— За это приношу извинения еще раз. Но я и не на нем тестировал. Слишком велик риск ошибки. Провоцировать его даже и не думал. Твой образец носила Вайолет. Она разделяет мои интересы в исследованиях и попросила ради эксперимента попробовать.
— Рада, что ей легче. — достаточно ровно ответила ему.
— Теперь ты понимаешь, что мне необходимо завершить начатое? — он оторвался от стены, а я отступила, на автомате, нащупав источник.
