После завтрака А. В. Кривошеин и я долго беседовали с адмиралом де Боном, графом де Мартелем и генералом Бруссо, излагая наши нужды и пожелания. Адмирал де Бон из Константинополя должен был немедленно поехать в Париж, где и надеялся добиться удовлетворения наших насущных нужд.
Переговоры в Париже о займе успешно продолжались.
Маклаков телеграфировал:
«Струве просит передать: 20 октября был принят председателем совета Лейгом, 22-го Президентом республики. Последнему изложил финансовое положение, план займа. Отношение весьма благоприятное и полная надежда на успех. Факт приема следует огласить, умолчав о плане займа».
В Крым направлялся транспорт «Рион» с теплой одеждой для войск, артиллерийскими припасами и пр. Казалось, долгожданная помощь приходила. Не поздно ли?
С флота поступали сведения о беспрерывном подходе свежих частей противника. Кроме 1-й конной армии «товарища» Буденного, направлявшейся к Бериславлю в районе Александровска, прибыла из Пскова 30-я стрелковая дивизия. Все свободные резервы красного командования из внутренних округов и Западной Сибири, предназначавшиеся на Польский фронт, теперь направлялись на юг.
Многочисленные отряды «батьки» Махно, доселе работавшие в тылу красных, теперь, учуя возможность поживиться в Крыму, переходили на сторону советских войск. Силы противника ежедневно увеличивались. В Александровск прибыл с Западного фронта штаб 4-й Красной армии, дивизии которой были разбиты поляками во время Варшавской битвы и частично интернированы в Германии.
Сама природа, казалось, становилась против нас. Наступили небывалые в это время года морозы. Войска, почти раздетые, жестоко страдали от холода, появились обмороженные. Количество простудных заболеваний резко возросло. Полки таяли.
Бросая все свои свободные силы на юг, красное командование принимало одновременно меры для усиления работы своей в нашем тылу. За последнее время вновь оживилась деятельность «зеленых», усилилась работа и по военному шпионажу, руководимая регистрационным отделом (регистродом) кавказского фронта, расположенным в Ростове-на-Дону.
Этот регистрод через свои регистрационные пункты №№ 5 и 13, расположенные в Темрюке (Кубанской области) и через особые пункты на побережье Таманского полуострова, высылал ряд разведчиков, направляя их на Темрюк – Тамань, а затем через узкий Керченский пролив на побережье Керченского полуострова и далее в Крым и этим же путем принимал их обратно.
В течение месяца в городе Керчи и в прилегающем к нему районе было арестовано шесть советских шпионов и раскрыта организованная большевиками на нашей территории «служба связи» с таманским берегом, располагавшая в Керчи и в поселке Юргаки (на Азовском море), тайными станциями, снабженными сигнальными ракетами, сферическими зеркалами для оптической сигнализации и материалами для химического письма.
У одного из этих шпионов между прочими документами было найдено также предписание «связаться с Мокроусовым» и «явка», т. е. указание, как найти сего последнего.
Руководимая опытной рукой генерала Климовича работа нашей контрразведки в корне пресекала попытки противника. Неприятельские агенты неизменно попадали в наши руки, передавались военно-полевому суду и решительно карались.
Борясь всеми мерами с попытками противогосударственной работы и неизменно утверждая суровые приговоры военно-полевых судов, я в то же время постоянно стремился поддержать значение суда как органа свободного, независимого от административной власти, как бы высоко ни были поставлены ее представители.
9 октября был издан приказ, окончательно устанавливающий самостоятельность военно-судебного ведомства, доселе в лице главного военно-морского прокурора все еще подчиненного начальнику военного управления и обязанного руководствоваться по военно-морским вопросам указаниями начальника морского управления.
«Находя ныне, – говорилось в приказе, – своевременным развить основные положения, изложенные в приказе моем от 6 апреля с. г. за № 2994, в смысле надлежащего разграничения деятельности власти судебной и административной, приказываю:
1) военное и военно-морское ведомство выделить из подчинения начальникам военного и морского управлений;
2) главному военному и военно-морскому прокурору и начальнику военного и морского судного отдела военного управления впредь именоваться главным прокурором армии и флота и начальником военного и военно-морского судебного ведомства с непосредственным подчинением мне;
3) военный и морской судный отдел военного управления переименовать в канцелярию начальника военного и военно-морского судебного ведомства».
Французская миссия устраивалась в отведенном ей особняке, граф де Мартель делал визиты должностным лицам, а полковник Бюкеншюц и майор Пешков сговаривались с милыми их сердцу, «оппозиционными» правительству «демократическими» группами.
Не успев очнуться от угара, охватившего их на заре русской революции, группы эти остались чуждыми всем перипетиям нашей борьбы. Стоя слепо на платформе «защиты завоеваний революции», суливших им дешевые миражи личного почета и влияния, лица были склонны видеть угрозу этим «завоеваниям» в каждом мероприятии правительства, если таковое рождалось независимо от их инициативы.
К числу таких групп следует отнести некоторые общественные организации (земская и городская), часть профессиональных союзов и наиболее крупную из кооперативных организаций – Центросоюз, с его филиалами – Центросекцией, Днепросоюзом и Здравосоюзом.
Организации эти, с первых дней мартовского переворота пополнявшие, как правило, свой состав исключительно лицами, имевшими «общественно-революционный стаж», укомплектовывали свои учреждения в огромном большинстве такими элементами, которым идеология прикрывшихся легким флером большевиков или «полубольшевиков» была более родной, чем идеология Русской армии, вынужденной во имя успеха той борьбы, которую она вела не на жизнь, а на смерть, стать на принцип военной диктатуры.
Группы эти не стеснялись под шумок оказывать покровительство, а иногда и просто протягивать руку нашим врагам в случаях, когда им казалось, что это не противоречит их «партийной этике», а иногда и просто торговым интересам.
В этом последнем отношении особенно заслуживает быть отмеченной деятельность Центросоюза и его филиалов, поименованных выше.
Еще в период 1919 года, когда во власти Добровольческой армии находились города Одесса, Киев и Харьков, было документально установлено, что Центросоюз, Центросекция и Днепросоюз являются контрагентами советского правительства, получают субсидии от Советской власти и выполняют задания таковой по доставке товаров и фуража Красной армии и в губернии Северной России.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
