— Галилей всегда говорит и ведет себя так, чтобы показать, какой он самостоятельный, — однажды во время урока заметила Никки, обнаруживая понимание фундаментальной основы, о которой шла речь в тот день. — Его желания для него важнее всего остального. Кеплер другой, когда мы с ним, я никогда не плачу…
После обеда Никки спала. Тем временем Ричард, Элли и Арчи беседовали о сходствах и различиях в жизни обоих видов.
— Если я поняла правильно, — проговорила Элли однажды после оживленной беседы о том, как разумные и чувствительные создания должны реагировать на членов общества, позволяющих себе антисоциальное поведение, — обычаи октопауков куда менее терпимы, чем у нас… Безусловно, в вашем обществе существует предпочтительный образ жизни. И октопауки, которые не принимают его, делаются изгоями; им запрещается участвовать во многих сферах деятельности, их терминируют после более короткой жизни…
— В нашем обществе, — ответил Арчи, — нетрудно понять приемлемое: у нас нет той путаницы, что у вас. Любой октопаук делает выбор, полностью осознавая последствия… Но Альтернативный Домен ничем не напоминает ваши тюрьмы. Это просто область, где октопауки и другие существа могут жить, не зная регламентации и оптимизации, необходимых для развития и выживания колонии. Некоторые из альтернатов доживают до очень преклонного возраста и вполне счастливы… Но ваше общество — по крайней мере насколько я его знаю — как будто не понимает фундаментального противоречия между свободой личности и общественным благосостоянием. Эти факторы следует тщательно уравновешивать. Любая предоставленная себе самой группа неспособна выжить, если всеобщее благо не будет предпочтительней свободы личности. Возьмите, например, использование ресурсов. Разве может существо, обладающее хотя бы крупицей разума, оправдать накопление небольшим числом особ огромных материальных ценностей, когда у остальных нет еды, одежды и прочих самых необходимых вещей?
В подвале Арчи держался не столь уклончиво и ненавязчиво, как бывало иногда в Изумрудном городе. Он рассказывал людям обо всех аспектах цивилизации октопауков, словно бы общее дело, которое ему надлежало исполнить вместе с людьми, каким-то образом освободило его от прежних ограничений. Стремился ли Арчи откровенностью переубедить землян, которые, несомненно, следили за разговорами в подвале? Быть может. Однако люди Накамуры могли понять лишь часть разговоров, поскольку не знали цветового языка октопауков. Нет, просто Арчи, наверное, лучше любого из людей понимал, что его «ждет неизбежная смерть, и хотел провести свои последние дни со смыслом.
Как-то ночью, прежде чем Элли и Ричард легли, Арчи сказал им, что у него возник личный вопрос.
— Не хочу пугать вас, — проговорил октопаук, — но я израсходовал почти весь запас баррикана, который хранился в моем приемном буфере. Если мы задержимся здесь дольше и действие баррикана закончится, мой организм, как вы знаете, вступит в стадию полового созревания. В соответствии с нашими представлениями я стану агрессивным и жадным… остается только надеяться, что не слишком.
— Не будем беспокоиться заранее, — усмехнулся Ричард. — Мне не раз приводилось иметь дело с подростками, и я не сомневаюсь, что смогу справиться с октопауком, у которого испортился характер.
Однажды утром охранник, спустившийся вниз с питьем и едой, велел Элли собираться вместе с девочкой.
— Когда? — спросила Элли.
— Через десять минут.
— И куда мы направимся? — поинтересовалась Элли.
Ничего не ответив, охранник исчез наверху лестницы.
Стараясь по возможности привести себя вместе с Никки в порядок (они прихватили с собой по три смены одежды, а здесь было трудно стирать), Элли посовещалась с Ричардом и Арчи о том, что можно говорить Накамуре и прочим начальникам, если ее ждет встреча с ними.
— Элли, не забудь, — быстро шепнул ей отец в уголке комнаты, — пусть октопауки действительно миролюбивы, но мы не сумеем остановить войну, если не убедим Накамуру в том, что он не сумеет выиграть вооруженный конфликт с ними. Он должен понять, что техника октопауков далеко превосходит нашу.
— Но если они примутся выяснять подробности?
— Едва ли они станут рассчитывать на то, что ты много знаешь. Скажешь тогда, что я могу предоставить им любые подробности.
На электрокаре Элли и Никки привезли в главный госпиталь колонии в Сентрал-Сити. Там их ввели через запасный выход в небольшой стерильный кабинет с двумя креслами, кушеткой для обследования и сложным электронным оборудованием. Здесь Элли и Никки остались вдвоем, и через десять минут в комнату вошел доктор Роберт Тернер.
Он казался очень усталым и постаревшим.
— Привет, Никки, — проговорил Роберт с, улыбкой и, опускаясь на корточки, протянул руки к ребенку. — Пойди, поцелуй папочку.
Помедлив минутку, девочка бросилась через комнату к отцу. Роберт поднял ее на руки и прижал к себе.
— Как здорово видеть тебя снова, Никки, — промолвил он.
Элли стояла и ожидала. Через несколько секунд Роберт поставил дочь на пол и поглядел на жену.
— Ну а ты как, Элли? — спросил он.
— Отлично, — ответила Элли с внезапной неловкостью. — А как ты, Роберт?
— Тоже.
Они встретились в середине комнаты и обнялись. Элли хотела нежно поцеловать мужа, но их губы лишь слегка соприкоснулись и Роберт немедленно отвернулся. Она успела только заметить, как напряжено его тело.
— В чем дело, Роберт? Что с тобой?
— Видишь ли, столько работы, впрочем, как и всегда, — он направился к медицинской кушетке. — Элли, пожалуйста, разденься и ляг сюда, я хочу убедиться в том, что с тобой все в порядке.
— Прямо сейчас? — с недоверием спросила Элли. — Даже не переговорив о том, что случилось с нами за все месяцы разлуки?
— Извини, Элли, — ответил Роберт с почти неприметной улыбкой. — Я сегодня очень занят. В госпитале некому работать. Я уговорил, чтобы они отпустили тебя…
Элли обошла кушетку и, став рядом с мужем, потянулась к его руке.
— Роберт, — проговорила она мягко, — я твоя жена, я люблю тебя. Мы не видели друг друга около года. И ты мог бы уделить мне минутку…
Глаза Роберта наполнились слезами.
— Что с тобой, Роберт? Скажи мне. — Элли вдруг испугалась. «Наверное, женился на ком-то еще», — в панике подумала она.
— А что случилось с тобой, Элли? — вдруг он ответил громким голосом.
— Как ты могла сказать этим солдатам, что октопауки не похищали тебя?… Ты сделала меня посмешищем, все в Новом Эдеме слышали, как по телевидению я описывал тот ужасный момент, когда тебя похитили… До сих пор помню тот ужас…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
