здесь будем жить, пока не построят твой храм. Надо бы поторопить Орэта.
— Здесь? Ты собрался остаться со мной? — перебиваю и зачем-то оглядываюсь. Будто уже забыла, как выглядит моё нынешнее пристанище.
— Конечно. Ты моя жена, и я буду там, где ты.
Прикусываю щёку с внутренней стороны. Давлю в себе распирающую изнутри любовь и нежность. Просто поверить не могу, что он готов оставить дворец и удобства. Готов ради моих желаний переехать в эту халупу.
Гильермо и Лео сразу же перебрались, как только меня нашли. В свободное от работы время немного расширили дом, сделав небольшую пристройку для приёма пациентов. Но остальная часть жилища такая же, какой была раньше. Хотя Гиль обещал заняться домом, возможно, второй этаж пристроить. Так как нам тут тесновато.
Старший муж утром уезжает на работу в столицу. А вечером пишет мне, что освободился, я призываю его, сокращая два часа дороги до двух секунд. Удобная всё же функция.
Леонель остаётся со мной. Он у меня бездельник пока. У нас проходит реабилитация, надо избавить его от остаточных болей. После занятий блондинистый муж уходит из дома и помогает сельским мужчинам. Либо рыбачит, либо охотится наравне со всеми. Тяжёлый труд ему пока противопоказан. Пару дней назад помог соседу, потаскал тяжести, перенапрягся. Сутки потом встать не мог от боли в спине. Сейчас он как раз на речке рыбачит с мужьями Домны.
— Ты не хочешь? — напрягается мужчина.
— Здесь тесно, Алард, — говорю с улыбкой, вновь зарываясь в волосы. — Одна жёсткая кровать. Не считая этой вот койки для пациентов. Один-единственный санузел. И горячая вода с перерывами, так как котёл нагревается долго. Тут нет тех удобств, к которым ты привык. Здесь нет слуг, нет поваров.
— Откуда тебе знать, к чему я привык, Таня? — спрашивает, и ладонь скользит ниже.
— Ты король, — пожимаю плечами. — Тебе положено спать на мягких перинах с миллионом подушек. Есть золотой ложкой деликатесы. И плавать в пенных благоухающих бассейнах.
Правитель пару секунд удивлённо взирает на меня, а после, запрокинув голову, хохочет. Громко так, по-настоящему искренне. Даже в уголках глаз слёзы наворачиваются.
— Перенеси нас срочно в мои покои. И ты увидишь, как жёстко ошибаешься. А мягкость моей перины продемонстрирую наглядно, — со смехом урчит негодник, стискивая ягодицы и дыша в ложбинку груди.
— Ну уж нет. У меня рабочий день в самом разгаре. У тебя, к слову, тоже, — активно уворачиваюсь от любимых рук. Так как чувствую собственную реакцию тела на этого невозможно властного правителя. А мне б его ещё немного помучить за погибшие нервные клетки.
— У меня выходной. И завтра тоже. И вообще бессрочный отпуск, — муж подхватывает на руки и несёт куда-то.
С улицы как-то резко так раздаётся истеричный вопль Анхелики. Морщусь. И Алард прерывает своё соблазнение.
— Что? Уже собственное наказание не нравится? — шепчу, замечая, как в тёмных глазах вспыхивает гнев.
— Кто ж знал, что ты захочешь остаться. Пора бы мне уже запомнить, что не нужно строить планы и возмездия без твоего участия, — бурчит Алард. — Отправлю их в другую провинцию.
— Нет. Пусть остаются. Я их, конечно, не простила, и жалости от меня они больше не получат, но совсем одних оставлять этих дамочек чревато. Здесь хоть Гиль будет присматривать за роднёй. Убьются ещё ненароком. Оборотень себя винить будет. Семья какая-никакая.
— Ты слишком добрая, — вздыхает мужчина и закрывает рот долгожданным поцелуем.
Глава 70
Алард не шутил, как только разобрался с наказанием, отправил гвардейцев восвояси и остался со мной.
Вернувшийся с рыбалки Лео обалдело хлопал глазами и даже колких выражений не нашёл в своём лексиконе. Хотя после того, как увидел бывшую маркизу с дочерью, разразился тирадой, щедро приправленной армейским матом. Я восхитилась и записала пару фразочек на всякий случай.
Небольшая деревня между двух городов, в двух часах от столицы, не ожидала наплыва венценосных жильцов. Старейшина выдал ветхий домик с небольшим палисадником в аренду провинившимся родственницам и удалился вместе с правителем обсудить грядущие перемены.
Анхелика и Ларета спрятались в полученной жилплощади и больше не выходили. Гильермо вечерком заглянул к ним, но быстро вернулся. Видать, выслушал порцию гадостей в свой адрес от мамаши. Из-за старшего мужа мне захотелось всё же попросить правителя отправить родственниц в другое село. Или вообще в провинцию. Мало ли деревень да богом забытых городов в Дадарии. Но Гиль рыкнул, чтоб не лезла.
Мы всё равно тут ненадолго. Максимум ещё месяц — и храм будет достроен. Там не только Алард торопится, но и Даркрай своих строителей подключил. Точно, в четыре смены работают бедные работяги.
Для себя решила игнорировать дамочек. Нет их больше в моей жизни. И правильно их король наказал ссылкой. Пусть с лихвой хлебнут жизни рабоче-крестьянской. Возможно, хоть поймут, как подло поступили в отношении нуждающихся людей. И да, я считаю, что в первую очередь они виноваты перед больными страждущими. Это хорошо ещё, что никто из тех, кто приходил за помощью в наш дом, не умер. Так бы точно довела двух дам до темницы без права выхода.
А откуда я это знаю? Всё просто. Гильермо и его ищейки нашли каждого, кто за эти пару месяцев приходил к нам в поисках Пресветлой. И к каждому мы «слетали» прямо на дом.
За эти три недели моего небольшого отпуска мы очень плодотворно поработали с мужьями. По вечерам, после работы моего работящего оборотня, мы с помощью божественной магии перемещались к нуждающимся. Проводили сеанс светотерапии и отправлялись к новому пациенту. Всего пару часов за вечер, а потом домой. В деревню.
К слову, моё уникальное перемещение — это очередное усиление магии из-за обретения всех четырёх якорей. Я теперь, как Рома, могу своей магией не только перемещаться на дальние дистанции, но и переносить с собой людей. Пока только двоих пыталась. Но, возможно, смогу и больше. Или научусь, как Рома, создавать воронку коридора и целые отряды отправлять.
И, кстати, я теперь могу управлять собственным светом. Аккумулировать его, выпускать плотный белый дым или светиться как лампочка Ильича. Только Рома управляет мастерски Тьмой. А я — Светом. Алард говорит, что во мне магия изначального Нексуса. Ну, когда Рома ещё был Элохимом Богини, его Тьма была Светом. Это потом она потемнела.
Я вспоминаю наш разговор с Дарком.
