я отдавала себе отчёт в том, что отсутствия моего мужа совершенно не подтверждаются его же объяснениями, какие бы тот ни старался мне предложить. Когда, ничего не скрывая, он уходил на охоту с Эдуардо, то по обыкновению возвращался гораздо раньше или же намного позже своего брата. Стоило остальным членам семьи, как правило, мужчинам уйти на лесопилку или же в загон метить скот, он буквально сразу появлялся во внутреннем дворе, а позже, если я, сев за стол, затрагивала эту тему, оказывалось так, что моего любимого не было с ними весь день. Когда он шёл за покупками в деревню, как правило, возвращался оттуда ни с чем, потому что предположительно попросту не находил того, чего искал, хотя первоначально и отправлялся за, например, такими тривиальными вещами, как топор или ножовка. Те многие часы, что, собравшись вместе, семья проводила за определённого рода беседами, он во что бы то ни стало старался избегать. Вместо них только он один и организовывал бесконечные партии в карты либо же просил Сюзанну всем спеть. Если девушку валил с ног очередной приступ мигрени, тогда он в одиночку поспешно отправлялся на прогулку верхом с ружьём на плече. У меня не получалось следовать за ним без того, чтобы как не быть замеченной, так и не вызывать подозрений у членов семьи. Однако ж, в такие моменты я вся была настороже и следила за любимым, даже когда тот находился рядом. Так, я заметила, что порой он вставал среди ночи и шёл вовсе не на кухню что-то перекусить, как я думала поначалу. Прошло время, и я поняла, что, поднявшись, он быстро одевался, выходил во внутренний двор и куда-то исчезал на час-другой, после чего молча и крайне осторожно возвращался в постель.
Следовать за любимым человеком в темноте, куда бы тот ни пошёл, оказалось куда легче, нежели среди бела дна, когда на нас смотрела целая дюжина глаз. Главное заключалось в том, чтобы я никоим образом не уснула, вот почему приходилось избегать бокалов вина за ужином и капель с добавлением опиума на ночь. Однажды ночью, в середине мая, я заметила, как он удирал из постели, и в слабом свете небольшой масляной лампы, которую мы поддерживали вечно зажжённой перед Святым Крестом, я видела, как любимый надел брюки и сапоги, захватил с собой рубашку с пиджаком и куда-то отправился. Тогда я помедлила буквально несколько мгновений, а затем сама быстро встала с постели и пошла вслед за ним с чуть ли не выпрыгивающим из груди сердцем. У меня не получалось чётко разглядеть его в окутанном мраком доме, но вот когда он вышел во внутренний двор, то силуэт человека явно обрисовался в свете луны, время от времени появляющейся целиком на тёмном небосводе. Небо же было частично затянуто, и, порой, облака закрывали собой и луну, обволакивая нас сплошной темнотой. Я слышала, как лаяли собаки, и думала, что подойди они ближе, это сразу же выдало бы моё присутствие, но подобного на тот раз не произошло. Тогда я поняла, что Диего заблаговременно их привязал. Мой муж обошёл кругом весь дом и быстро направился к одному из скотных дворов, где находились лошади членов семьи, предназначенные для верховой езды, на которых никогда не работали в поле. Подойдя, он снял большой деревянный засов на двери в конюшню, куда затем и вошёл. Я же осталась ждать, защищённая покровом темноты, что давала крона вяза, росшего в нескольких метрах от конюшни, разутая и прикрытая лишь тончайшей ночной рубашкой. Тогда я так и не осмелилась сделать ещё один шаг, убеждённая в том, что Диего вновь появится верхом на лошади, и поэтому я уже не смогу за ним следовать. Волей-неволей прошло какое-то время, показавшееся мне нескончаемым, так как ровным счётом за данный его период ничего не случилось. И всё же я вскоре различила свет, шедший из щели, образуемой открытой дверью в конюшню, возможно, от свечи либо небольшой лампы. Я скрежетала зубами и судорожно дрожала и от холода, и от страха. Я вот-вот бы признала себя побеждённой и вернулась бы в постель, если бы не увидела ещё одну фигуру, приблизившуюся всего лишь на одну куадру с восточной стороны. Было очевидно, что та появилась отнюдь не из главного дома, хотя также вошла в скотный двор и прикрыла за собой дверь. Я помедлила примерно с четверть часа, прежде чем принять какое-то решение, и лишь затем напряглась и сделала несколько шагов, вся онемев и едва ли не потеряв способность шевелиться. Подавленная, я кое-как приблизилась к скотному двору, не зная и не представляя себе, как отреагировал бы Диего, обнаружив, что я за ним шпионю, однако ж, сама была уже не в силах отступить от намеченного. Я аккуратно толкнула дверь в конюшню, что, не сопротивляясь, и поддалась, потому что большой деревянный засов находился снаружи, тем самым лишив человека возможности запереться изнутри, и смогла, точно вор, беспрепятственно проскользнуть в образовавшийся небольшой проём. Внутри царила непроглядная темнота, хотя в глубине еле заметно мерцал слабенький свет, и вот на него я и пошла на цыпочках, даже не дыша, что, надо сказать, было абсолютно ненужной предосторожностью ввиду того, что солома в любом случае приглушала мои шаги. Некоторые животные проснулись, и я отчётливо слышала шевеление и фырканье в их стойлах.
Я видела животных, освещённых лишь неярким светом фонаря, подвешенного за балку и покачиваемого свежим лёгким ветерком. Здесь же находилось несколько одеял, лежащих на снопе соломы в виде гнезда, на которых девушка и выпрямилась во весь рост, накинув на себя не застёгивая лишь тяжёлое пальто, под которым в тот момент ничего не было. Так она и лежала - с распростёртыми руками и ногами, склонённой к плечу головой, чёрными, покрывавшими лицо, волосами и блестящей, точно светлая древесина, кожей в нежном оранжевом, исходящем от фонаря, свете. Диего, едва прикрыв тело рубашкой, стоял перед ней на коленях и, подлизываясь, молил ту о близости.
В позе Сюзанны не было ничего, кроме отрешённости, тогда как в жестах Диего выражалась чрезмерная страсть, и вот, увидев данное сочетание, я сразу же поняла, до чего чужой я была в ныне сложившейся ситуации. На самом деле меня даже не существовало, как, впрочем, и не было ни Эдуардо, ни троих детей, да и вообще никого, за исключением их двоих, неизбежно и пылко любивших друг друга людей. Меня же подобным образом мой муж никогда не ласкал.
