Читаем без скачивания Мифы Финикии и Угарита - Юлий Беркович Циркин

это событие к концу XII в. до н. э., приблизительно к 1104 г., или к немного более позднему времени. Большинство современных ученых решительно опровергают эту дату, поскольку до сих пор в городе не найдено никаких финикийских следов, предшествующих VIII в. до н. э. Правда, надо заметить, что еще сравнительно недавно самые ранние признаки финикийского присутствия в этом городе относились к VI в. до н. э. Археологические свидетельства — вещь достаточно коварная, ибо трудно или часто просто невозможно сказать, что же археологи найдут в следующих сезонах раскопок. Внимательное рассмотрение традиции показывает, что в приведенной дате нет ничего невероятного. Более того, некоторые косвенные данные говорят скорее в пользу сообщений древних авторов. Основание Гадеса хорошо вписывается в первый этап финикийской колонизации, который, по данным античных авторов, занял последнюю четверть XII и первую четверть XI в. до н. э.

386

Считалось, что боги могут прорицать будущее и приказывать смертным что-либо совершить в настоящем ради этого будущего. В храме Мелькарта в Гадесе был оракул (прорицалище), пользовавшийся большой популярностью в древности.

387

В самом по себе основании храма раньше города нет ничего невероятного. В период колонизации храмы играли большую роль как более или менее безопасные места стоянок и торговли с окрестным населением, имели они и экономическое значение. На острове Фасос в северной части Эгейского моря, где одно время обосновались финикийцы, города как такового, по-видимому, и не было, и организатором добычи золота в богатых рудниках этого острова выступал храм. Гадитанский храм Мелькарта также играл важную роль в городской экономике, будучи, в частности, казнохранилищем города. Но в данном случае маловероятно, чтобы храм был основан на 70 лет раньше города. По-видимому, перед нами храмовое предание, соперничающее с городским: жрецы Мелькарта очень хотели представить свой храм более древним, чем город, возможно, обосновывая этим свою претензию на более активное участие в управлении Гадесом.

388

Имена Зор и Кархедон сопоставляются с названиями двух городов — Тира (Цора) и Карфагена (Кархедона). В таком виде, в каком оно до нас дошло, это предание не может быть достоверным. Братья явно выступают символами двух городов — метрополии и колонии. Не может быть принята и дата их экспедиции (за 50 лет до того времени, которое считалось в древности временем Троянской войны) — приблизительно 1234 г. до н. э. Это намного раньше начала первого этапа финикийской колонизации. Думается, что в основе предания о Зоре и Кархедоне лежит не финикийская традиция, а версия какого-то греческого эрудита.

389

При внимательном рассмотрении этой традиции некоторые ученые пришли к выводу, что, не принимая ее в целом, можно все же считать, что в ее основе лежали воспоминания о древних плаваниях тирийцев в этот район Африки и создании там финикийской фактории.

390

Греческие и римские авторы обычно называли основательницу Карфагена Дидоной. Под этим именем она вошла в поэзию и искусство. Но греческий историк Тимей (IV–III вв. до н. э.) из Тавромения на Сицилии, где греки тесно соприкасались с финикийцами (как жившими на самом острове, так и карфагенянами), с которыми они почти постоянно воевали, прямо писал, что на финикийском языке ее звали Элисса. О точном значении этого имени филологи спорят, но несомненно, что в нем присутствует элемент «эл», как это встречается в ряде западносемитских имен. Что же касается имени Дидона, то его значение определить еще труднее. Тот же Тимей говорил, что так ее назвали туземцы, т. е., скорее всего, местные африканцы, из-за ее странствий, и имя это означает «странствующая».

391

Ахерб был верховным жрецом бога Мелькарта. Он, несомненно, принадлежал к высшей аристократии Тира. Богатства, о которых упоминается в истории Элиссы, едва ли являлись богатствами храма, ибо далее говорится, что Ахерб их спрятал, но спрятать богатства одного из главных храмов города едва ли было возможно. Речь, конечно, идет о личных богатствах верховного жреца.

392

В колониях обычно тщательно сохранялись сведения о первопоселенцах, и их потомки гордились своей принадлежностью к их семьям. Такие люди принадлежали обычно к колониальной аристократии. Даже в нынешних Соединенных Штатах потомки тех, кто еще в XVII в. высадился на американский берег с корабля «Мэйфлауер», считаются особо почтенными людьми. Поэтому неудивительно, что некоторые имена спутников Элиссы сохранились надолго. В Карфагене была найдена надпись некоего Баалея, который перечислял шестнадцать поколений своих предков и первым из них назвал Мицри; несложные вычисления показывают, что этот Мицри жил в последней трети IX в. до н. э., т. е. именно во времена основания Карфагена. Среди потомков Мицри были люди, занимавшие высокие посты в Карфагене. Бития, который командовал флотом Элиссы, римский писатель Сервий (рубеж IV–V вв.) называет среди десяти первых лиц в государстве.

393

Есть данные, что Утика была основана через год после основания Гадеса. Сведения римских и греческих авторов, взятые ими, бесспорно, из карфагенской традиции, тоже указывают на конец XII в. до н. э. Следовательно, Утика была создана на первом этапе финикийской колонизации. Этот город долго соперничал с Карфагеном. Даже подчинившись Карфагену, он использовал любую возможность вернуть себе самостоятельность. Позже, после разрушения Карфагена римлянами, Утика долго была центром римской провинции, образованной на месте бывшей Карфагенской республики.

394

Об основании Карфагена писали многие древние авторы. Настоящее изложение основано преимущественно на рассказе римского писателя Юстина и дополнено сведениями, взятыми из произведений других авторов. Юстин не был самостоятельным историком. Он в III или IV в. н. э. издал сокращенный вариант труда историка Помпея Трога, жившего двумя или тремя веками раньше. Помпей Трог писал по-латински, но собственно римлянином не был, и его произведение по своему духу во многом направлено против римских претензий на власть во всем мире. Описывая историю отдельных народов и государств, Трог, там где это было для него возможно, обращался к местным преданиям. Исследование его сведений о карфагенской истории показывает, что они в конечном счете восходят к исторической традиции самого Карфагена. Недаром именно у Трога сохранились многочисленные известия о внутренней истории Карфагена, в то время как другие греческие и римские авторы в основном интересовались войнами карфагенян с греками и римлянами. Поэтому можно быть уверенным, что и история основания Карфагена восходит к самим карфагенским источникам. Сравнение различных рассказов об основании Карфагена и событий, происходивших в последней трети IX в. до н. э. на Ближнем Востоке,