После некоторых колебаний Раймонд согласился. Очевидно, Вильям проинструктировал людей, чтобы те дошли до Виндзора. Ну конечно же. Раймонд вспомнил, что это одна из любимых резиденций Генриха, и Вильям предполагал, что они будут здесь после восхода солнца. Даже если короля нет, кто-нибудь должен был знать, где его можно найти. Кроме того, не составит труда купить в Виндзоре лошадь.
В обоих своих предположениях Раймонд оказался прав. Писарь в замке объяснил: король в Вестминстере, и ожидается, что он пробудет там не менее недели. Раймонд нашел хорошего коня с прекрасной упряжью. Он не стал торговаться, хотя и понимал, что его здорово надувают. Несмотря на столь быстрое выяснение местопребывания короля и покупку лошади, молодой рыцарь не находил себе места от разочарования. Его высокие замыслы рушились: он вбил себе в голову, что король непременно будет в Виндзоре, что позволит ему в тот же день отправиться назад в Марлоу с королевским приказом. Поэтому казалось, что все складывается как нельзя более неудачно: он возвратится слишком поздно, не сможет помочь сэру Вильяму и спасти Элис.
Раймонд выехал немедленно, хотя не спал с прошлой ночи и не ел в течение многих часов. Хозяин постоялого двора в Виндзоре предложил еду столь щедрому покупателю, но кусок не шел тому в горло, и он не стал медлить, как только на спине коня закрепили седло. На бешеной скорости племянник королевы влетел в уже закрывавшиеся на ночь ворота Вестминстера. Его возбуждение, когда он спрашивал, где король, его незамысловатая одежда вызвали у стражников только усмешку. Они уже привыкли иметь дело спростыми провинциальными рыцарями, искренне верящими, что с королем может говорить всякий, кто пожелает. Раймонда передали в руки высокомерного писаря, который всвою очередь передал его другому.
Раймонд сразу понял, что беседа со вторым чванливым болваном не продвинет его ближе к Генриху. Он выразил свой гнев повышенным тоном, и Тибальд из Хьюэрли, только что вставший из-за своего письменного стола во внутренней комнате, чтобы идти с докладом к Генриху, вышел посмотреть, кто это осмеливается поднимать шум в помещении королевских служащих. Высокомерие, с которым он назвал свое имя и должность, вызвало еще большую ярость Раймонда.
– Мне все равно, кто вы! – разбушевался Раймонд. – Я – Раймонд д'Экс, родственник королевы. Мне надо увидеть короля. Сейчас же! Немедленно! Не знаю, какой болван послал меня сюда, в эту свору лысых дураков! Имейте ввиду, что вы лишитесь голов, а не только волос, если не скажите мне, где король!
– Очень много людей хотят видеть короля, – сказал Тибальд. – Здесь как раз то место, где назначаются аудиенции. Наша цель – охранять короля Генриха от назойливых визитеров. Всякая ложь и угрозы…
Его речь прервал боевой клич, и Раймонд, перегнувшись через стол, за которым стоял Тибальд, схватил его за горло. Другие писари возмущенно зашумели, но Раймонд выволок Тибальда из комнаты, встряхивая егона ходу, как терьер встряхивает крысу. Во дворе он ослабил хватку ровно настолько, чтобы Тибальд не потерял сознание.
– В каком здании? – раздражался все более Раймонд. – Выбирай: либо мы оба останемся живы, либо я придушу тебя здесь и поищу другого проводника. Говорю тебе, я – племянник королевы. Если я лгу, у тебя будет возможность отплатить мне.
Племянник! Тибальд вдруг вспомнил, что король упоминал о каком-то племяннике королевы в связи с этим делом сэра Моджера. Пресвятая Мария, неужели Моджер что-то натворил и это разозлило племянника королевы?! Тибальд стал бормотать раболепные извинения, но рука Раймонда стиснула его шею опять. Писарь, крякнув, побежал в направлении личных апартаментов короля. Генрих, сидел, отдыхая, во внутренних апартаментах один; он ждал Тибальда. Он даже голову не повернул, когда писарь сказал:
– Сир…
В следующее мгновение король был явно изумлен внезапным появлением Раймонда, который ворвался в комнату с криком:
– Дядя Генрих, мне нужна помощь!
– Раймонд!
Не успел дядя подняться и заключить его в объятия, как Раймонд опустился на колени и поднял руки в мольбе.
– Боже мой, Раймонд, что случилось?! Что ты натворил? Встань мальчик, перестань стоять на коленях как дурачок.
Генрих встал сам и поднял Раймонда.
– Натворил? Я не сделал ничего плохого! – воскликнул Раймонд. – И сэр Вильям тоже, но тем не менее он в осаде без сил к сопротивлению и погибнет, если вы не поможете ему.
– Опять сэр Вильям, да? – сказал Генрих, и его лицо посуровело. – Ничего не сделал, да? А не держит ли он жену своего соседа у себя в крепости?
– Да, леди Элизабет прибежала под его защиту, ибо муж держал ее как в тюрьме и морил голодом. Сир, этот человек – чудовище. Вы послали меня в Марлоу, чтобы проверить честность сэра Вильяма. Могу вам сказать, что это преданнейший человек во всем королевстве.
– Значит, сэр Вильям почитает меня? – с иронией спросил Генрих. Преувеличение, сделанное Раймондом от явного перевозбуждения, вновь склонило короля на сторону Моджера. Поэтому он и истолковал превратно заявление Раймонда. – Без сомнения, он всем твердит о моей мудрости и доброте!
– Нет, – ответил Раймонд и нервно сглотнул. Он был так возбужден, что не заметил ловушки, куда его загонял Генрих, но перед ним стояла задача, которую он должен решить. Его ответы должны быть максимально правдивыми. – Я не припоминаю, чтобы он когда-либо говорил о вас, разве только однажды, во время визита графа Ричарда…
– Ричард посещал сэра Вильяма? Когда?
– Весной. Он хотел, чтобы сэр Вильям стал начальником снабжения армии, которую он посылал в Уэльс. В тот раз сэр Вильям говорил о вас подобающе… он сказал, что вы выполняете свои обязанности как настоящий король. Сир, я развею все ваши сомнения чуть позже. Клянусь вам, этот человек честен и предан вам. Он не пожалел ни сил, ни людей в Уэльсе и поехал туда с радостью…
– А вернулся с еще большей радостью, заявляя, что смертельно ранен от парочки царапин…
– Царапин?! – Раймонд чуть не лишился дара речи. Он повысил голос, забыв от изумления и негодования с кем говорит. – Он чуть не умер! Я сам перевязывал ему раны.
– Человек, смертельно раненный, не выдержит пути верхом в сотни миль, – оборвал его Генрих.
– Он ехал не верхом, сир. – На это раз Раймонд говорил почтительно. Он вспомнил, в частности, как Вильям выговаривал Ричарду за его отношение к королю, и неожиданно для себя почувствовал симпатию к Ричарду. Но он понимал также, что, сердя Генриха, едва ли достигнет своей цели. – Кроме того, ведь это не решение самого сэра Вильяма покинуть Уэльс, – продолжал он спокойно. – К тому времени он был слишком болен, чтобы в чем-либо отдавать себе отчет. Это решение графа Херфордского. На жизнь сэра Вильяма несколько раз покушались…
