лежал на боку, уткнувшись бесполезными теперь стволами пулеметов в землю. Внутри что-то потрескивало и стрекотало, манипуляторы ерзали в тщетной попытке встать на колеса. Грищенко по примеру Нестора отодрал еще какой-то щиток и сунул туда пару гранат. Безопасники бросились к обочине и залегли.
Этот взрыв был куда громче и заметнее. Корпус робота треснул, один из пулеметов, кувыркаясь, отлетел в сторону и грохнулся на крышу «тигра», а сам «Итер» перевернулся вверх колесами. Пасть топливоприемника открылась, словно рот покойника.
— Людоед чертов… — пробормотал Гумилев. — Олег, набери из «тигра» бензина, облей его и подожги!
«Тигр», к которому они вернулись, сильно пострадал. Очевидно, робот застал Дербенева врасплох. Бедняга понадеялся на определитель «свой-чужой» и не ожидал нападения. Сидел, открыв дверцу… В результате пулеметные очереди разворотили приборный щиток, снесли рулевое колесо. Грищенко, осмотрев машину, развел руками:
— Придется на своих двоих.
— Зачем на своих двоих? Вызывай американцев, пусть присылают вертолет.
— Полеты же запрещены, Андрей Львович…
— А ехать сюда они и подавно не согласятся! Вызывай немедленно! У нас раненый и убитый, причем убил его американский робот! Скажи, что в случае отказа я свяжусь с губернатором, а если понадобится — лично с президентом Альянса! В конце концов, группе был выделен вертолет, значит, в экстренном случае его можно использовать! Средств ПВО здесь нет, здесь вообще ничего нет, я гарантирую!
— Хорошо, — Грищенко стал вызывать базу.
На дороге жирно чадил горящий «Итер». Санич и Волкова упаковывали в специальный мешок изуродованный труп Дербенева. Такие мешки входили в штатное снаряжение «тигра», и Гумилев надеялся, что они им не пригодятся. Вот и не пригодились… Хорошо хоть Нестор нашелся.
Тарасов стоял в стороне, баюкая вывихнутую руку, которую Оксана подвесила на перевязь.
— Спасибо, Нестор, — сказал Гумилев, подойдя к нему. — Ты появился как раз вовремя.
— Не за что, Андрей Львович. Я и так вас подвел.
— Так что произошло? Куда ты пропал?
— Я… Я не могу объяснить, Андрей Львович.
— Не понял.
— Нет, я не в этом смысле! — заторопился Нестор, видя, что Гумилев нахмурился. — Я не могу объяснить, потому что сам не знаю! Шел за Ивановой, немного отстал, и… словно куда-то провалился. Ничего не помню. Очнулся — грохот, я на земле лежу, выглянул — перестрелка… «Тигр» наш стоит. Я вас и вызвал.
— Совсем ничего не помнишь?
— Совсем ничего, Андрей Львович. Как будто потерял сознание.
— Если бы ты здесь валялся, мы бы тебя нашли. Биоиндикатор высветил бы.
— Да я понимаю, что меня еще Санич нашел бы… Но правда ничего не могу объяснить. Честное слово. Может быть, какая-то аномалия?
— Ладно, Нестор, поговорим дома. Я очень не люблю загадок.
— Я тоже, Андрей Львович, — виновато сказал Тарасов.
Грищенко все-таки удалось убедить майора Магдоу прислать вертолет. «Сикорский» известил о своем прибытии нарастающим шумом винтов, а потом появился из-за холмов и опустился неподалеку от расстрелянного «тигра». Двигатель пилот выключать не стал, погрузка прошла в хорошем темпе, и через минуту вертолет взмыл над трейлерным поселком. На полу в проходе лежал пакет с трупом Дербенева.
— Я нарушил все мыслимые инструкции, сэр! — отчитывал Гумилева негодующий майор Магдоу. — Пилот отказывался лететь, пока мистер Решетникофф не выдал ему ваш спецкостюм, да и то ему теперь придется провести несколько дней в карантине!
— Пилоту я выплачу премиальные, — сказал Гумилев, барабаня пальцами по крылу грузовика. В кузов солдаты как раз грузили цинковый гроб с телом Дербенева. Американская сторона заикнулась было о проведении вскрытия и прочих полагающихся процедур, но Гумилев заявил, что не станет предъявлять претензий к производителям «Итера» и Пентагону, и те угомонились. Даже раздобыли где-то российский флаг, чтобы накрыть гроб.
— Мистер Гумилефф! — лицо майора пылало от гнева. — У себя дома вы, я знаю, очень богатый человек! Возможно, в Российской Федерации богатые люди могут позволить себе делать все, что угодно, если в силах за это заплатить! Но пилот Камура — мой человек, сэр, а за своих людей я несу ответственность!
— Как и я за своих, мистер Магдоу, — устало произнес Гумилев. Грузовик посигналил; Андрей положил руку на плечо майора и отвел в сторону. Тот покосился, но не сопротивлялся. Магдоу вообще нравился Гумилеву — не лез не в свои дела, относился к обязанностям серьезно, был уважаем подчиненными, да и с русскими довольно быстро нашел общий язык. — У меня погиб боец, ученый был ранен. Мы потеряли транспортное средство — кстати, уничтоженное пулями американского боевого робота-разведчика. Нужно было эвакуироваться, и в сложившихся условиях я не мог выбираться с группой пешком или ждать, пока приедет второй «тигр».
— Я понимаю, сэр, — остывая, произнес Магдоу. — Но хотел бы получить гарантии, что подобное не повторится. Вертолет может использоваться только вне пределов периметра.
— Давайте поступим так, майор, — мягко сказал Гумилев. — Относительно использования вертолета я сам все улажу с губернатором или, если необходимо, с генералом Хардисти, который курирует миссию. Если ваш пилот согласится транспортировать нас на Закрытую Территорию, я отдельно обговорю с ним вопрос оплаты. Если он откажется — пилотировать вертолет будет мистер Решетникофф, который имеет соответствующие документы. Я могу быть вторым пилотом, в России я управлял различными типами вертолетов, у меня шесть штук собственных.
— Если я получу приказ от генерала Хардисти — безусловно, — сдался майор. — Но до того вы сможете выезжать за периметр только на автомобиле.
— Договорились.
Пока они разговаривали, на территорию базы въехала черная автомашина, из которой вылезли федеральные агенты Пол Ковальски и Шон «Буч» Маккормик. Они помахали перед носом дежурного сержанта своими удостоверениями и поспешили навстречу Гумилеву.
— У вас потери?! — с ходу начал Маккормик.
— Откуда вам известно? — спросил Гумилев. Чего-чего, а уж такой информированности ФБР он не ожидал. Сообщил Магдоу? Но они только что сели… Кто-то из персонала? Или, не дай бог, свои?! Нет, «крыс» в группе быть не должно. Это нереально.
— Так что, потери? — повторил вопрос Маккормик.
— Это касается только моей группы, — отрезал Гумилев. — Пока мы не разберемся, я ничего не хочу комментировать.
— Мы не журналисты, сэр, — прищурившись, сказал Ковальски. — Есть определенные вещи…
— …Есть определенные вещи, в которые вы не будете совать свой нос, пока я вам не разрешу сам, или пока мне не прикажет оказывать вам содействие генерал Хардисти! Именно через него я осуществляю все сношения с правительством Североамериканского Альянса, который, бесспорно, вы здесь представляете. Честь имею!
Сказав так, Гумилев пошел было к палаткам, но остановился, обернулся и сказал:
— Сегодня неудачный день для того, чтобы вы тут вертелись. У нас погиб товарищ. Я не угрожаю, я просто вас предупреждаю. Надеюсь,
