Ну нет! Надо, Алекс. Надо. А значит, удержишь и через не могу.
— Вадим! Вадим, ответь! — Шар словно вскипел изнутри, высветив знакомое до последней черточки лицо. — Вадим, это срочно!
— Что-то с Ал… Лёшем?
Лицо альтер эго дрогнуло.
— Лёш погиб. Я… не знаю. Надеюсь, что дар феникса все-таки сработал, но сейчас не проверишь. Слушай. Пленный раскололся и выдал, что атака на эту станцию — отвлекающий маневр. Ссои-ша и самые верные помощники пошли на захват другой. И не взрывать — сотворить пробой за барьер. Разрушить барьер…
— ЧТО?
— Милорд! — Шар полыхнул тревожной красной вспышкой. — Перестала отвечать станция в Швейцарии.
Вадим закрыл глаза. Все. Лёш. Алекс…
— Дождались… Дензил, поднимай всех. Пора поработать.
— Есть, милорд.
— Конец связи.
Алекс?
Мгновение молчания, от которого сердце успевает заледенеть, а потом связь вспыхивает огнем.
«Дим, не сейчас!»
«Атака?»
«Пробой. Готовься… мне… не сдержать… целиком… но я дам… дам тебе время…»
Пауза и яростный выдох:
«Сколько смогу!»
Секундное молчание. Напряженный взгляд вверх. Сжатые губы. Касание, от которого шар наливается мягким солнечным светом.
— Александр, Пабло.
— Я занят.
— Александр на связи. Пабло опять экспериментирует. Что случи…
— Готовьте станции к запуску.
Пауза.
— Вадим, ты же знаешь, готовность у них пока условная, — осторожно начал отец. — Еще не все отлажено, и работа в системе опробована только на…
— Станции к запуску. Отец, прошу. Это срочно.
Отец. Одно короткое слово. Здесь он его еще ни разу не говорил.
— Понятно, — негромко проговорил Александр. — Мы начнем подготовку сейчас же.
— Сколько времени вам нужно?
— Четверть часа. Плюс-минус. Все более-менее функционирует, идет обкатка оборудования. Осталось только дать мощность.
— Делайте… После сигнала сразу запуск. Пофазовый, с переходом в полный режим. Все по схеме. Доклады начальников станций — мне лично. Пока.
— Подожди!
Времени нет, совсем нет… но рука невольно замирает над шаром.
— Да?
— Держись, сынок… — негромко говорит глуховатый голос. — Мы в тебя верим… Удачи.
— Спасибо.
Беззвучный выдох. Новый набор на шаре.
Как иногда не хватает привычного «вызова», способного выдернуть любого откуда угодно и представить как лист перед травой! Четверть часа. Пятнадцать минут. Их еще прожить надо. Лёшка говорил, что и одна минута иногда тянется бесконечно. Лёшка…
— Аорру клан Милисски?
— Здесь, милорд.
— Швейцарская станция за тобой?
— Милорд…
— Я сейчас не спрашиваю, как вы ее прозевали, я спрашиваю, когда отобьете?
— Делаем все возможное, милорд.
— Значит, мало делаете! Магда, подключитесь. Попробуйте тоже из-под земли.
— Есть, милорд.
— Дим, ты все слышал?
— Да.
— Приводите там все в порядок и поднимай боевые группы. Сейчас пойдут прорывы, задача боевиков — защита мирного населения.
— Принято.
— Клод, на связь. Клод!
— Здесь, милорд.
— Немедленно оповещение людей. Задействуй все средства связи по серому коду. Ближайшие полчаса могут стать очень и очень жаркими. Служба слежения, за вами, как всегда, наблюдение и учет возможных зараженных. Вопросы есть?
— Нет, милорд. Милорд, это вторжение?
— Возможно. Работаем.
Так, теперь еще одно, важное: Алекс.
— Нинне?
— Да, Димушка. Мы слушаем. Я и Даниэль. Что-то случилось?
— Да. — Он стиснул подлокотник. — Да… Вы можете подготовить ваш алтарь прямо сейчас?
Пятнадцать минут — это очень долго. Это темнота зала, громадного и пустого, темнота, которую рвут короткие доклады по шару. То лаконичные и емкие, то напряженные и почти испуганные, то суховато-деловые, они текли нескончаемым потоком, словно смывая яростное нетерпение, остужая… и пока удерживая в рамках.
— Это правда тревога? Это не учебная? — настойчиво требует ответа подрагивающий голос.
Эти мне американцы…
— Не учебная.
— А… а что тогда делать?
— Клод, займись господином президентом.
— Есть, милорд.
— Вадим, боевики в готовности. Есть пробои?
— Пока нет.
Алекс еще держит… держится…
— Милорд, мы запустили вашу речь — ту, что писали две недели назад, о правилах поведения во время пробоев. Население паникует, но активно прячется…
— Прошел первый пробой! То есть оператор Службы слежения докладывает…
— К черту доклады. Куда?
— В океан, милорд. Далеко от берегов…
— Вода им пухом. Боевые команды, низкий старт. Сейчас пойдут сплошь, мелкими группами, но часто…
— Пробой в квадрате семь-семь-четыре-север. Кордова…
— Дьявол, у них еще ночь. Группа, на выход.
— Есть, милорд.
— Квадрат девять-два-север. Канада.
— Точнее!
— Город Кимберли…
— Принято, летим.
— Еще один, ЮАР, окраина заповедника…
— Львам приятного аппетита.
Бои уже идут. Но Алекс еще держится… держится.
Алекс и правда пока держался. Нити барьера рвались на глазах, каждый обрыв хлестал такой болью, словно огненной плетью прошлись, а серая тварь била и била не останавливаясь…
Но он держался.
Удерживал нити от разрушения, переплетал и сращивал заново, затягивал места пробоев, как мог, на остатках сил. Старался не думать о том, что там, внизу, там, куда прорвались — все-таки прорвались, по его вине! — голодные серые людоеды…
Ничего, Димка справится. И эти мальчишки, наши двойники, тоже. Хорошие парни выросли, правильно мы им время выкроили…
Правильно.
Еще один прорыв, снова над Европой. Да что ж они так лезут именно туда, где густонаселенные места? Финляндия…
Двигай в край озер, Алекс. Нечего там делать серым…
А мир трясло как в лихорадке. Вампиры из Службы работы с населением посчитали, что лучше перебдеть, чем недобдеть, и устроили массовую тревогу. Почти семимиллиардное население мелким отрядам серых было не по зубам, но люди на самом деле не готовы подставлять свои шеи под чужие зубы, что бы там ни писали в книжках про вампиров.
Поэтому «паника» — это еще слабо сказано.
Улицы вымирали на глазах, люди бросали машины и спешно эвакуировались в ближайшие запираемые помещения; кафе и рестораны пустели, школы в массовом порядке спускались в убежища, детсады заполнялись родителями и охраной.
Не обошлось без мародеров, но владельцы всевозможных магазинов не зря тратились на охрану, в том числе магическую, а объявления по системе оповещения шли беспрерывно, и даже асоциальные элементы прониклись…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
