снятся?
– Я пользуюсь снотворным. Могу поделиться.
– Позавчера погибла подруга твоей девушки. Так же, как и Стела.
– Неудивительно, такая у них профессии, – скривился парень и тут же затряс головой. – Но я об этом ничего не знал. Впервые слышу!
– А третья девушка пропала. И если ее труп окажется там, – сверля аспиранта взглядом, оперативник ткнул пальцем в сторону оранжереи, – с тобой будут беседовать в другом месте. И знай, снотворное в камере не положено.
40
Не успела Елена Петелина войти в здание Следственного комитета, как ей навстречу выскочил Михаил Устинов. Его горящий взгляд и взъерошенные волосы красноречиво говорили о том, что эксперт-криминалист одержим неотложной идеей.
– Елена Павловна, вас только и ждем! – объявил эксперт, увлекая следователя за собой к соседнему торговому центру.
Сзади с хитрой улыбочкой топала тяжелыми ботинками журналистка Маша Луганцева.
«Не иначе, девушка нарочно дежурила у окна лаборатории, чтобы перехватить меня у входа, – догадалась Петелина. – А Головастик корпел над приборами».
– Куда ты меня тащишь? – возмутилась следователь.
– Я раскрыл способ, с помощью которого убили Екатерину Гребенкину.
– Так, рассказывай.
– Лучше я вам покажу.
Миша Устинов подвел следователя к пандусу торгового центра и остановился над спуском в подземный паркинг. Проем над въездом был огорожен широким бордюром высотой выше колена. Миша усадил на бордюр журналистку и установил сбоку видеокамеру.
– Представим, что это ограждение на крыше, – начал объяснять эксперт. – Гребенкина приходит, чтобы помянуть подругу, присаживается и выпивает. Маша, сделай вид, что ты пьешь.
Из необъятного баула журналистки появилась бутылочка пива. С помощью кольца на руке Маша ловко открыла крышку и с наслаждением присосалась к бутылке.
– Достаточно! – с упреком сказал подруге Михаил и сел рядом с ней. – Гребенкина была не одна. К ней кто-то подсел – вот, как я сейчас к Маше, – забрал бутылку, а потом…
Устинов наклонился, чтобы поставить бутылку, неожиданно подхватил девушку за щиколотки и резко дернул ее ноги вверх.
– Ох! – разом воскликнули журналистка и следователь.
Маша опрокинулась спиной за парапет и грохнулась бы вниз, если бы Головастик не удерживал ее за ноги.
– Вот как поступил убийца! – гордо констатировал эксперт.
– Отпусти, болван! – вопила Маша.
– Если я отпущу, ты упадешь. Работай прессом.
– Хватит! – поспешила на помощь девушке Петелина.
– Ах ты, садист! – накинулась на эксперта журналистка, когда обрела почву под ногами. – Хоть бы предупредил!
– Это следственный эксперимент, приближенный к действительности, – оправдывался отступающий Головастик. – Щадящие условия. Тут всего три метра. И больница рядом.
– Успокойтесь! – вмешалась следователь. – Миша, это твоя версия или есть доказательства?
– Конечно есть! Когда Гребенкину опрокинули, она ударилась затылком о стену дома. Помните, патологоанатом указал, что заметил на затылке девушки крупицы бетона или чего-то подобного. Лопахин переправил их мне. Я был сегодня на месте убийства и обнаружил на стене пятнышко крови и прилипшие волоски. Сделал соскоб. Процедура идентификации крупиц уже запущена, скоро я получу результат.
– Отличная работа.
– Подумаешь, вы же не знаете, кто ее убил, – вздернула брови Маша Луганцева.
– Следствие – это движение через лабиринт не по кратчайшему пути, а таким образом, чтобы не осталось не пройденных коридоров, – сказала Елена Павловна. – Когда мы установим личность преступника, мы должны будем узнать ответы на вопросы: где, как, при каких обстоятельствах, какими средствами и почему? Если у меня не будет убедительных аргументов, убийца может уйти от ответственности.
– Как интересно вы рассказываете! – изумилась журналистка. – Наверняка вы уже знаете мотив преступления.
«Не только я использую приемчик с лестью», – внутренне усмехнулась Елена.
– Без комментариев! А тебе, Миша, я напоминаю, что данные следствия не подлежат огласке.
– У меня дел выше крыши. – Эксперт подхватил камеру и поспешил в лабораторию.
Женщины остались одни. Маша посчитала нужным оправдаться:
– Я заглянула к нему, чтобы сфоткать Васильича.
– С чем на этот раз?
Журналистка любезно показала картинку на мониторе смартфона. Петелина пригляделась. Васильич в крупных очках и с попкорном на коленях смотрел ток-шоу Малахова «Пусть говорят». Надпись на ведерке с попкорном гласила – «Всюду жизнь!»
Следователь скептически усмехнулась:
– Современная журналистика достигла небывалых высот.
– Провокация – самый короткий путь к славе. А черный юмор сейчас в моде.
– Раньше провоцировали с помощью постельных сцен, – вырвалось у Елены. Шантаж Гомельского напомнил о себе новой болью. – А как сейчас раскручивают сексуальные скандалы? Когда-то человек, похожий на генпрокурора, вылетел с должности.
– Ой, умоляю! Кого сейчас этим удивишь? «Сбитые летчики» сами себя снимают в обнаженном виде, только бы о них вспомнили. А хоум-видео? Это повальное увлечение. Люди снимают откровенную порнуху и вываливают ее в сеть. Мы с Мишкой тоже этим балуемся. Но исключительно для себя.
Елена удивленно покосилась на раскрепощенную девушку с дредами.
– А если вдруг твое хоум-видео украдут и покажут главному редактору?
– Да пусть обзавидуется! Согласитесь, прикольно будет посмотреть на себя любимую лет этак через двадцать. Да мы и сейчас смотрим. Заводит.
– Прикольно, – опустила глаза Петелина.
«Как же легко молодежь относится к интимным вопросам! Неужели я уже старая?»
С этими грустными мыслями старший следователь направилась в служебный кабинет.
Тем временем в лаборатории эксперт-криминалист Михаил Устинов метнулся в кресле на колесиках от одного прибора к другому. Электронный писк сообщил о завершении анализа ДНК. Миша прочитал данные, появившиеся на мониторе, и его глаза вылезли из орбит.
«Это ошибка! – было первой мыслью. Но затем пришло понимание. – Мы допустили грубую ошибку в самом начале».
41
Увидев перед собой стеклянную стену оранжереи, Иван Майоров напрягся. Он подходил к заброшенному строению с южной стороны, яркие солнечные лучи отбрасывали блики от стекол и не позволяли взгляду проникнуть внутрь помещения. По спине опера пробежал холодок. Если кто-то затаился внутри, он перед ним как на ладони.
До чего же паршиво осматривать обветшалые строения! В нормальном здании есть крепкие стены и двери и существуют четкие инструкции, что и как контролировать. А здесь стена – понятие условное: преступник может проломить ее в любом месте.
Хотя, скорее всего, он напрасно нервничает. Оранжерея не отапливается, и вряд ли кому-то придет в голову…
В этот момент Майоров заметил черные следы на талом снегу. Они тянулись из глубины сада к оранжерее. Старший лейтенант вспомнил, чему его когда-то учили. Длина стопы человека нормального телосложения составляет примерно одну седьмую от его роста. С учетом обуви – коэффициент немного меньше. Здесь Ваня наблюдал две пары следов: большие, глубокие, очевидно, принадлежали мужчине ростом около ста восьмидесяти сантиметров. Средние, с острым носком – женщине на десять сантиметров ниже. Следы располагались вплотную друг к другу. Женские ноги оставили менее отчетливые отпечатки, словно мужчина тащил спутницу за собой.
Но больше всего оперативнику не понравилось то,
