Автор одной современной летописи — отставной генерал Коржаков, явивший миру книгу объемом в 25 печатных листов, имеющую двусмысленное название “Борис Ельцин: от рассвета до заката”.
И автор, и главный герой, и большинство других персонажей книги — люди широко известные. Все они так или иначе принадлежат (или в самом недалеком прошлом принадлежали) к тому общественному слою, который оказался на самом верху власти примерно в 1990 году. С одной стороны перед нами хроника, описывающая события, которым автор был свидетелем (а зачастую и участником), с другой — повседневность придворной кремлевской жизни “от рассвета до заката”.
Вроде бы все это или подобное было описано, представлено, изображено — Болдиным, Попцовым, Костиковым и другими. Благодаря множеству свидетельств, широкой публике хорошо известно и о купании в Москве-реке возле Николиной горы, и о мертвом часе в Шенноне, и о дирижерском экстазе в Германии, и о столь естественном (ну приспичило же!) отправлении малой нужды возле авиационного шасси. Но это все были разрозненные слухи, полуправда. А тут — свидетельство из первых рук!
Герой книги, подобно Фоме Опискину, знает Россию и Россия его знает. Русское общество, осведомленное о своем многолетнем кумире во всех или почти всех подробностях, демонстрирует ему тем не менее поразительную преданность, раз за разом давая возможность Ельцину и ельцинистам оставаться в московских кабинетах власти, что бы они ни делали со страной и в стране.
Несмотря на это почти слепое обожание, которое демонстрирует публика, книга Коржакова вызвала бурю негодования как раз там, где, казалось, должны были хранить дипломатическое молчание. Ведь язык, тем более в политике, предназначен для того, чтобы скрывать свои мысли. Но молчание в России зачастую опаснее, чем слова. И вот то одно, то другое “демократическое” издание, вроде “Московского комсомольца”, “Новой газеты”, “Московских новостей” или “Огонька”, либо публикует гневную отповедь, либо благородно негодует, либо иронизирует, либо натужно шутит по поводу книги Коржакова. Примечательно, что главный предмет всех этих критических публикаций — отнюдь не герой книги, а ее автор, посмевший (каналья этакая!), рассказать некоторые эпизоды из жизни своего… Нет, ИХ “хозяина”.
Для “демократической” клаки двухзвездный генерал Коржаков, возглавлявший охранное президентское ведомство, штатная численность которого по разным оценкам составляла от 20 до 50 тыс. человек, всего лишь выскочка, лакей, президентский холуй. Но это теперь. Пока он исправно нес службу, пока был слепым орудие в руках Ельцина, Березовского или Чубайса, его терпели и даже принимали в своем “демократическом” обществе. Стоило ему, еще находясь в штате и фаворе, предпринять самостоятельные действия, показавшиеся опасными для семьи президента и ее ближнего круга, как он был тут же изгнан ими без какого-либо сожаления. Мавр, сделавший свое дело (единственная его заслуга, как они полагают — это действия генерала по захвату Дома Советов России 4 октября 1993 года), должен уходить молча, скромно, незаметно, навсегда.
Что же такое рассказал и показал очевидец, чтобы заслужить у своих бывших соратников лютую ненависть?
Прежде всего замечательны многочисленные фотографии, мало кому известные и никогда у нас не публиковавшиеся. На них практически нет трезвых людей. Бани и пленэр, пикники и застолья, рыбалка и пляж, теннис и охота, приемы и похмелье — такова многотрудная жизнь “всенародно избранной демократии” с повадками Ельцина и его домочадцев, министров и егерей, обслуги и дворни.
Десятки обязанностей, возложенных на президента Конституцией, которые никому нельзя перепоручать, законодательствование, предполагающее личное изучение президентом сотен и тысяч страниц текстов ежедневно, служебное общение с министрами, губернаторами, политиками, дипломатами, главами многочисленных государств мира, банкирами, предпринимателями, деятелями религии и культуры, наконец все то, что именуется в официальной прессе “работой с документами” — все это, как следует из труда Коржакова, есть мираж, фикция, иллюзия.
Мы не видим ни в тексте книги, на фотографиях Ельцина за исполнением своих должностных обязанностей. Книга и перо, серьезный собеседник и вдумчивый консультант, “мозговые штурмы” и рабочие совещания, чтение или размышление — сюжеты, которых нет и не может быть возле человека, для которого автор был не только самым доверенным помощником, но и членом Семьи, другом, ставшим в буквальном смысле “кровным братом”. “В знак верности” Ельцин и Коржаков по-мальчишески “дважды резали руки и смешивали кровь” (с.223).
Если же внимательно и неспешно всмотреться в лица и сцены, которые попали в объектив и застыли в кадрах книги, то обнаруживается нечто объединяющее. Объединяет их постоянное присутствие алкоголя на столах и следы опьянения на физиономиях. Читателю не найти в них главного, что должно отличать членов высшей государственной администрации от большинства так называемых простых граждан, — интеллекта, признака напряженной умственной работы, общей культуры в конце концов. Все, кто оказался в объективе фотоаппарата (а позируют они с видимым удовольствием), находятся в расслабленном состоянии “кайфа”, полученного от уютного времяпрепровождения. “Кайф” лежит печатью на лицах и фигурах вне зависимости от возраста и государственного ранга, изобличается в костюмах — майках, шортах, трусах или пижамах. Хари вместо лиц, телеса вместо тел! Не каждодневный труд во благо Отечества, а непрерывный отдых, изнурение едой, вином и весельем изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год — вот их образ жизни.
Перед читателем оказываются не высшие должностные лица страны, вот уже 10 лет находящейся в состоянии все углубляющегося, изматывающего кризиса, а теплая кампания ни в чем себе не отказывающих дачников, которым не до чего нет дела, вся страсть которых уходит на то, чтобы наслаждаться дармовым достатком и казенной роскошью.
Текст книги приобретает, таким образом, не самостоятельное, а вспомогательное значение, оказывается в действительности всего лишь подстрочным комментарием к фотографиям, который завершает общую картину духовно-нравственного и общественно-политического разложения режима.
Вот несколько наиболее запоминающихся и ярких примеров.
1987 год. Ельцин выступил на пленуме ЦК КПСС, чуть позже на пленуме Московского горкома, где неожиданно “признал прежнее поведение ошибочным, покаялся перед партией”. Оказывается, Ельцин заболел и в тот день, когда проходил второй пленум, был в больнице. “Перед отъездом врач влил в Ельцина смертельную дозу баралгина”, после чего он “перестал реагировать на окружающих и напоминал загипнотизированного лунатика”. В таком состоянии и выступал. Врач, Д.Д.Нечаев, о котором идет речь, затем стал личным врачом Черномырдина. Автор книги вскользь замечает, что “вся семья ненавидела этого человека”, а Ельцин, увидев его раз вместе с Черномырдиным, “просто остолбенел” (с.65–66). Вот только почему-то автор запамятовал написать о насильственной смерти Нечаева в 1994 году, тайна которой так и остается за семью печатями.
1991 г. Незадолго до начала первых выборов президента в РСФСР Ельцин колеблется — кого избрать вице-президентом? Первый кандидат — Бурбулис, “выдававший себя за проницательного психолога, интеллигентного философа”. Но он все сам испортил. Живя в подмосковном Архангельском, там же, где и семья Ельцина, он однажды, находясь в кампании с женой и младшей дочерью своего шефа, “во время тоста начал материться”, а затем “от спиртного ему сделалось дурно, и он, особо не стесняясь, отошел в угол комнаты и очистил желудок, а затем как ни в чем не бывало продолжил тост” (с.120–121).
Тайная вечеря в Вискулях, так называемый “беловежский сговор”. В каком состоянии были три политика, прозванные зубрами, когда они принимали решение развалить “союз независимых государств”? Вся “троица”, свидетельствует Коржаков, была разгорячена “беловежскими” напитками” (с.128). Так вот спьяну и принимали решения.
События августа 1991 года. Ночь с 20 на 21 в подвале Белого дома. “Там нас ждал накрытый стол”, - вспоминает автор, — было человек 20, включая Лужкова с женой, мэра Москвы Попова”. “Горячих блюд не подавали, жевали бутерброды, запивая их либо водой, либо водкой с коньяком”. Застолье было настолько горячим, что Попов так “захмелел”, что его “двое дюжих молодцов… еле вынесли под руки…, а уборщицы жаловались, что с трудом отмыли помещение после визита Гавриила Харитоновича” (с.95–96).
Сразу после “судьбоносного августа”. Горбачев и Ельцин назначают теперь высших чиновников СССР сообща, так сказать, дуэтом. Кого определить на КГБ? “Единодушно” сошлись на Бакатине. Коржаков пишет: “Потом многие думали, что именно Бакатин по своей инициативе разрушил одну из самых мощных спецслужб мира. Но это очередное заблуждение. Он просто добросовестно выполнил поставленную перед ним “историческую” задачу” (с.117–118).
