— Разумеется.
— Тогда кто, по вашему мнению, является крупнейшим знатоком Американы двадцатого века?
— Ах вот что! Та-а-к. Чрезвычайно интересно. По рекламным проспектам, газетным заголовкам и фото, несомненно, Гаррисон. По домоводству — Тейлор, то есть доктор Элизабет Тейлор. Гейбл, наверно, держит первенство по транспорту. Кларк перешел сейчас в высшее Кембриджское, но…
— Прошу прощения, профессор Муни. Я неверно сформулировал вопрос. Мне следовало вас спросить: кто является крупнейшим знатоком по антиквариату двадцатого века? Я имею в виду предметы роскоши, картины, мебель, старинные вещи, произведения искусства и так далее.
— О! Ну тут я вам могу ответить без малейших колебаний, мистер Лорре. Я.
— Прекрасно. Очень хорошо. А теперь послушайте меня внимательно, профессор Муни. Могущественная группа дельцов от искусства поручила мне вступить с вами в контакт и начать переговоры. За консультацию вам будет выдано авансом десять тысяч долларов. Со своей стороны вы обещаете держать наш договор в тайне. И усвойте сразу же, что если вы не оправдаете нашего доверия, тогда пеняйте на себя.
— Сумма порядочная, — с расстановкой произнес профессор Муни. — Но где гарантия, что предложение исходит от Славных Ребят?
— Заверяю вас, мы действуем во имя свободы, справедливости простых людей и лос-анджелесского образа жизни. Вы, разумеется, можете отказаться от такого опасного поручения, и вас никто не упрекнет, однако не забывайте, что во всем Лос-Анджелесе Великом лишь вы один способны выполнить это поручение.
— Ну что ж, — сказал профессор Муни. — Коль скоро, отказавшись, я смогу заниматься только одним: ошибочно подвергать осмеянию современные методы излечения рака, — я, пожалуй, соглашусь.
— Я знал, что на вас можно положиться. Вы типичный представитель маленьких людей, сделавших Лос-Анджелес великим. Борис, исполните национальный гимн.
— Благодарю вас, это лишнее. Слишком много чести. Я просто делаю то, что сделал бы любой лояльный, стопроцентный лос-анджелесец.
— Очень хорошо. Я заеду за вами в полночь. На вас должен быть грубый твидовый костюм, надвинутая на глаза фетровая шляпа и грубые ботинки. Захватите с собой сто футов альпинистской веревки, призматический бинокль и тупоносый пистолет. Побезобразнее. Ваш кодовый номер 3-69.
— Это 3-69, - сказал Питер Лорре. — 3-69, позвольте мне представить вас господам Икс, Игрек и Зет.
— Добрый вечер, профессор Муни, — сказал похожий на итальянца джентльмен. — Я Витторио де Сика. Это — мисс Гарбо. А это — Эдвард Эверетт Хортон. Благодарю вас, Питер. Можете идти.
Мистер Лорре удалился. Профессор Муни внимательно поглядел вокруг себя. Он находился в роскошных апартаментах, построенных на крыше небоскреба. Все здесь было строго выдержано в белых тонах. Даже огонь в камине, благодаря чудесам химии, пылал молочно-белым пламенем. Мистер Хортон нервно расхаживал перед камином. Мисс Гарбо, томно раскинувшись на шкуре белого медведя, вяло держала пальчиками выточенный из слоновой кости мундштучок.
— Позвольте мне освободить вас от этой веревки, профессор, — сказал де Сика. — Думаю, что и традиционные бинокль и пистолет вам ни к чему. Дайте мне и их. Располагайтесь поудобнее. Прошу простить наш безупречный вечерний наряд. Дело в том, что мы изображаем владельцев находящегося в нижнем этаже игорного притона. В действительности же мы…
— Ни в коем случае!.. — встревоженно воскликнул мистер Хортон.
— Если мы не окажем профессору Муни полного доверия, милый мой Хортон, и не будем совершенно откровенны с ним, у нас ничего не получится. Вы со мной согласны, Грета?
Мисс Гарбо кивнула.
— В действительности, — продолжал де Сика, — мы — могущественное трио дельцов от искусства.
— Та, та… так, значит, — взволнованно пролепетал профессор Муни, — вы и есть те самые де Сика, Гарбо и Хортон?
— Именно так.
— Да, но как же… Ведь все говорят, что вы не существуете. Все считают, что организация, известная как «могущественное трио дельцов от искусства» в действительности принадлежит фирме «Тридцать девять ступенек»[120], предоставившей свой контрольный пакет акций организации «Cosa Vostra»[121]. Утверждают, будто…
— Да, да, да, — перебил де Сика. — Нам угодно, чтобы все так считали. Именно потому мы и предстали перед вами в виде зловещего трио владельцев игорного притона. Но не кто иной, как мы, мы втроем, держим в своих руках всю торговлю предметами искусства и весь антикварный бизнес в мире, и именно поэтому вы сейчас и находитесь здесь.
— Я вас не понял.
— Покажите ему список, — проворковала мисс Гарбо.
Де Сика извлек лист бумаги и вручил его профессору Муни.
— Будьте добры изучить этот список, профессор. Ознакомьтесь с ним очень внимательно. От выводов, к которым вы придете, зависит очень многое.
Автоматическая вафельница.
Утюг с паровым увлажнителем.
Электрический миксер (двенадцатискоростной).
Автоматическая кофеварка (шесть чашек).
Сковородка алюминиевая электрическая.
Газовая плита (четырехконфорочная).
Холодильник емкостью 11 кубических футов плюс морозилка на 170 фунтов.
Пылесос типа канистры с виниловым амортизатором.
Машинка швейная со шпульками и иглами.
Канделябр из инкрустированной кленом сосны в форме колеса.
Плафон из матового стекла.
Бра стеклянное провинциального стиля.
Лампа медная с подвесным выключателем и абажуром из мелкограненого стекла.
Будильник с черным циферблатом и двойным звонком.
Сервиз на восемь персон из пятидесяти предметов, никелированный, металлический.
Сервиз обеденный на четыре персоны из шестнадцати предметов в стиле Дюбарри.
Коврик нейлоновый (разм. 9 x 12, цвета беж).
Циновка овальная, зеленая (разм. 9 x 12).
Половик пеньковый для вытирания ног, образца «Милости просим» (разм. 18 x 30).
Софа-кровать и кресло серо-зеленого цвета.
Круглая подушечка из рез. губки, подкладываемая под колени во время молитвы.
Кресло раскладное из пенопласта (три положения).
Стол раздвижной на восемь персон.
Кресла капитанские (четыре).
Комод дубовый колониальный для холостяка (три ящика).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
