Придется ли мне продолжать эту игру в Мексике или только на время побега? Маскировка сработает лучше, если меня не будут рассматривать вблизи.
Я поднялась по лестнице обратно на главную палубу и выбросила свои отрезанные волосы за борт.
Увидевший меня матрос двинулся. Он достал пистолет.
— Капитан, не стреляй. Это только я.
— К слову, я не узнал тебя! Ты была такой привлекательной штучкой десять минут назад, а сейчас выглядишь как отброс.
— Спасибо.
Я сложила руки на груди.
В заливе Ньюарка стояли сотни морских транспортов для перевозки грузов и катеров. На секунду накатила усталость и я отчаялась найти нужный корабль. Но вспомнила инструкции Саймона Грина: третий ряд, грузовой корабль номер одиннадцать, и быстро нашла грузовое судно, которое должно было отвезти меня в Пуэрто-Экскондидо, Оахаку, на западное побережье Мексики.
Саймон Грин и я решились на судно для перевозки грузов по трем причинам: (1) потому что власти, если будут усердно искать меня, то перво-наперво в аэропортах, вокзалах, или в доках пассажирского корабля, (2) потому что у моей семьи есть много связей с экспортерами, которым легко найти судно для перевозки грузов, предоставившее мне убежище, и (3) безопасность, как общеизвестно, на грузовых суднах была слабой — я не высовываюсь и никто не спрашивает у меня удостоверение личности на имя Адама Барнума.
Единственная проблема состояла в том, что пассажир на судне для перевозки грузов был грузом. Первая помощница указала мне на комнатушку, созданную в ржавом металлическом контейнере с раскладушкой, ведром и ящиком старых фруктов, но все же это были фрукты! — и никаких окон.
— Не такая уж и роскошь, — сказала она.
Я зашла в комнату. Выглядела она немного просторнее подвала в Свободе.
Первая помощница взглянула на меня с подозрением.
— У вас есть багаж?
Я понизила свой голос, подумав, что так он станет похожим на мальчишеский, и сообщила ей, что мои вещи отправили заранее. Чего они не сделали, кстати. Я человек без какого бы то ни было имущества.
— Что привело вас в Мексику, мистер Барнум?
— Я студент-биолог. В Оахаке видов растений больше, чем в других местах мира. — Ну или как-то так сказал мне Саймон Грин.
Она кивнула.
— На самом деле у этой лодки нет разрешений в порту Пуэрто-Эскондидо, — сказала она мне. — Но я устрою так, что капитан оставит лодку и кое-кто из моей команды будет грести весь оставшийся путь туда.
— Благодарю вас, — сказала я.
— Путь в Оахаку составляет около тридцати четырех сотен морских миль, и учитывая темп судна в четырнадцать узлов, мы прибудем туда через десять дней. Надеюсь, вы не страдаете морской болезнью.
Я никогда не была в таком далеком морском путешествии, поэтому даже не знаю, подвержена ли я приступам морской болезни.
— Мы отплываем примерно через сорок пять минут. Здесь довольно скучно, мистер Барнум. Если хотите, приходите к нам поиграть в карты, мы режемся в «Червы» каждый вечер в капитанской каюте.
Как вы могли ожидать, я не знала правил игры «Червы», но сказала ей, что попытаюсь.
Как только она ушла, я закрыла дверь своей каюты и легла на раскладушку.
Хотя я устала, заснуть я не смогла. Я постоянно ждала сирены, означавшей, что я обнаружена и возвращаюсь в «Свободу». Наконец, я услышала корабельный гудок. Мы отплыли!
Я положила постриженную голову на плоский мешок с пухом, который когда-то был подушкой, и быстро заснула.
ГЛАВА 6
Я В МОРЕ; СЛИШКОМ БЛИЗКО ПОЗНАКОМИЛАСЬ С ВЕДРОМ; Я ЖЕЛАЮ СЕБЕ СМЕРТИ
В течение десяти дней у меня не было возможности поиграть в «Червы» или любую другую игру, кроме той, что я ласково назвала «Гонка через контейнер к ведру». (Да, читатели, я страдала морской болезнью. Не вижу необходимости перегружать вас подробностями, кроме того, что однажды я бежала так быстро, что отправила свои усы в полёт через всю комнату.)
Эта длительная чума не позволяла мне спать крепко, но у меня были галлюцинации, или, как я полагаю, сны наяву. Одно видение развернулось вокруг Рождественского театрального представления, которое организовывали в Святой Троице. Конечно, главная роль была у Скарлет. Она была одета как Дева Мария и держала на руках ребёнка с лицом Гейбла Арсли. Вин стоял рядом с ней, и как можно предположить, был Иосифом; этого я не могла точно сказать. Он снова надел шляпу и вместо трости держал жезл.
Сбоку стояла Нетти, несущая в руках коробку Особого тёмного Баланчина, а рядом с ней был Лео с банкой кофе и со львом на поводке. Так или иначе, этим львом была я. Я знала об этом, потому что у меня была подстриженная грива. Нетти почесала меня между ушами и предложила мне кусочек шоколада.
— Съешь один кусочек, — сказала она. Я съела, секундой позже проснулась и побежала через всю комнату повторно знакомиться с ведром. Я не понимала, чем меня рвет … я не ела большую часть дня. Мышцы живота болели, а горло ужасно воспалилось. Мне повезло, что я отрезала свои волосы, потому что здесь никто не подержал бы их. Я беглец и без друзей, и я полагала, что в мире не было никого более подавленного и несчастного, чем Аня Баланчина.
ГЛАВА 7
Я НАЧИНАЮ НОВУЮ ГЛАВУ; В ГРАНЬЯ-МАНАНА
Спустя десять бесконечных дней мы прибыли в Оахаку, где наряду с матросом по имени Пип меня пересадили в маленькую шлюпку.
Когда мы доплыли до береговой линии, моя морская болезнь разрешилась сама собой и заменилась тоской по дому, какой я не знала раньше. Побережье Оахаки не испытывало недостатка в очаровании. Крыши были усеяны многообещающими оттенками оранжевого, розового, бирюзового и желтого, океан был голубее, и пах он лучше воды в моем городе. С расстояния я разглядела горы и леса, зеленые, такие зеленые, с холодными завитками белого. Это вереницы облаков или туманы? Я не знала — облака не те метеорологические явления, с которыми мы, городские девушки, знакомы. Температура была 67 градусов по Фаренгейту, достаточно тепло, и холод, который я терпела начиная с плаванья на остров Эллис десять дней назад, наконец начал исчезать.
Тем не менее, этот дом не мой. Здесь не жила моя сестра, здесь бабушка и родители не умирали. Это не здесь я влюбилась в самого неподходящего парня планеты. Это не та самая страна, где была Святая Троица и автобусы с фотографиями отца моего парня на бортах. Это не страна шоколадных дилеров и осушенных бассейнов. Никто меня здесь не знал и я не знала никого — кроме того, что план мистера Киплинга и Саймона Грина слишком хорошо сработал. Я могла умереть на этом судне и никого бы это не озаботило. Я выглядела бы как загадочный труп с отвратительной прической. Может быть, в какой-то момент, у местного полицейского возникла бы идея проверить татуировку на лодыжке для моего опознания. Но это единственная вещь, с помощью которой можно опознать моё тело как Аню Баланчину. Прискорбно знать, что только татуировка отделяла меня от забвения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
