Читаем без скачивания В поисках Белой ведьмы - Танит Ли

Синяя тучка сама поднялась над горой, накрывая тенью улицу.

Я направился к Мазлеку, его меч сразу же взлетел, и молния сверкнула с его острия. Меч со свистом распорол воздух, пройдя мимо меня, и ударился о мой невидимый щит, о котором теперь мне не надо было заботиться — он мгновенно отвечал за меня сам.

Мазлек отпрыгнул назад, его меч описал яркую металлическую дугу. Больше он не целился в меня, но и не выглядел ни испуганным, ни даже удивленным. Он знал, что он мне не ровня, и от этого их заслон превращался в дурацкую затею.

Я понимал, что меня не достать ни ему, ни другим, но тем не менее он был передо мной. Даже девушка была решительно настроена, судя по ее сжатым губам и гибкости ее запястья. Я собирался не разделываться с ними, только успокоить.

Я послал в Мазлека разряд, развернувший его и опрокинувший на спину.

Двое других выбросили электрические лучи, но я отвел их в сторону и уложил своих противников. Котенок выглянул поверх розовых лепестков и зашипел на меня, но девушка Солор совсем не пострадала. Эти трое казались скорее спящими, чем поверженными воинами. Затем я представил ход ее рассуждений, ход рассуждений ведьмы. Она послала их, чтобы испытать, насколько велика моя обида. Я вывел из строя ее охрану, но не убил их, это успокоит ее. Наверно.

Я поднял глаза и увидел Рессаверн, стоящую выше на ступеньках.

На ней также было надето мужское платье, как и на девушке с котенком, но оно было из черной шерсти, и в руках не было меча.

Она встретила меня холодно, словно между нами никогда ничего не было, даже ни единого слова.

— Теперь между тобой и Карраказ только я, — произнесла она.

— Опасная преграда, — сказал я, не приняв ее всерьез. «Она помнит все, — думал я, — и не станет вмешиваться».

— Нет, — сказала она, — я здесь, чтобы помешать тебе, и намерена это сделать. Я более одаренная, чем другие.

— Как же она ценит тебя, эта вонючая кошка, — сказал я, — если высылает тебя против меня.

Это было последнее мгновение, когда она была моей Рессаверн. Затем она вспыхнула, как свеча. Огонь Силы отделился от нее, как стая горящих птиц, и, прорвав мой щит, ударил.

Я не ожидал от нее такой Силы, несмотря на ее хитрость, несмотря на ее внешность, которая могла бы и насторожить меня.

Удар был достаточно сильным, чтобы пошатнуть меня, воздух затрещал от этого разряда. Я понял, что эта леди знает свое дело и может уложить меня, если я не уложу ее первым. Но мне не хотелось возвращать ей удар. Хотя ни она, ни я, потомки Карраказ, не могли умереть, и каждый из нас знал об этом.

Еще раз огонь, шипя, вырвался от нее. Я блокировал его и послал свой собственный разряд, перебежав под его прикрытием вверх по лестнице ближе к ней. Как ее Сила ослабляла мою, так моя должна была ослабить ее. Казалось, что она почувствовала этот удар, я даже не сомневался, и пока она не оправилась, я схватил ее и прижал к себе. Хотя ее психическая сила могла успешно соперничать с моей, физически она была совсем не ровня мне. Я искал ее глаза, в которых то вздымалась, то опадала ее Сила.

— Рессаверн, — сказал я, — вспомни меня. Рессаверн, прекрати биться со мной.

— А ты прекрати биться со мной, — ответила она. Ее голос был холоднейшим, какой я когда-либо слышал, и самым безутешным.

— Ты не можешь убить меня, — сказал я, — а я не могу убить тебя. Даже если бы мы оба захотели этого. А если ты увидишь меня мертвым хотя бы на час, возрадуешься ли ты? Тогда сделай это.

— Ты прав, я не смогла. Но я прошу тебя…

— Я пойду к ней, — сказал я, — и ни угрозы, ни твои мольбы не остановят меня.

Она улыбнулась и сказала, как однажды сказала мне другая женщина:

— Я так мало значу для тебя.

— Ты для меня конец света и сердце моей жизни. Но это началось еще до меня, еще тогда, когда я был в ее чреве.

Она освободилась от меня.

— Тогда, вот там — дверь, — сказала она мне. — Если я не могу помешать тебе, значит, не могу.

Я отвернулся от нее и посмотрел на верх лестницы, где находился украшенный колоннадой портик. Ее сопротивление внезапно испарилось, как это иногда случается в трудной битве, когда она уже проиграна. Я больше не думал об этом.

Я не лгал. Я любил ее и решил твердо, что она будет моей, но в этот момент только эта лестница и эта дверь имели для меня значение. Слабый толчок в мой бок напомнил мне, что я не один, и холод зимы вдруг проник в мои внутренности.

— Рессаверн, — сказал я, хотя, помню, и не взглянул на нее: мой взгляд был прикован к двери, — если у тебя есть какие-либо дела, ради которых ты должна позабыть обо мне, то не стесняйся. Надеюсь, ты оставишь меня на некоторое время. И еще, верь в меня.

Она не ответила, и я, не взглянув на нее, пошел вверх по лестнице, стараясь соразмерить шаг с биением сердца. Затем я вошел в портик.

Я плыл сквозь тяжелое море ужаса, но ничто не могло вытолкнуть меня из него.

Зал был очень высокий и мрачный. Я не особо смотрел по сторонам: на его размеры, форму или обстановку. Только один трон из слоновой кости и нефрита был поставлен так, что противостоял каждому, кто, как и я, входил через эту дверь.

Я остановился и посмотрел на трон, и страх пронзил меня до мозга костей, как побитого трехили четырехлетнего мальчишку, которого притащили к жрецу племени для дальнейшего наказания. Затем все прошло, и во мне осталась только пустая неподвижность и тишина.

Та, что, окутанная вуалью, неподвижно сидела на тропе из слоновой кости, непосредственная как земля, как воздух, как мое будущее, была колдунья. Была Карраказ, моя мать.

Глава 2

Я не мог разглядеть ее лица.

Я пришел издалека и прошел через многое, но до сих пор еще не смог увидеть Ее.

Я стоял так, приросший к полу, и глазел на то, чего не мог увидеть.

Она заговорила со мной.

— Последний долг, Зерван. Не подходи ближе.

— Я тебе ничем не обязан, — сказал я. Затем, собравшись с духом, я произнес:

— Ничем, матушка.

Ее голос был как туман. Он плыл скорее в моей голове, чем в комнате, где мои голос звучал, отдаваясь эхом.

— Чего ты хочешь от меня? — спросила она.

Я рассмеялся, если можно было назвать смехом какой то глупый шум, который ничего не значил.

— Да, допустим, что я должен кое-чего хотеть, или мне не следовало находиться здесь? Ты встревожена, матушка, что обнаружила меня здесь. Ты вообразила, что надежно оставила сына в северных землях, в той палатке Эттука.

— И однажды ты возжелал убить меня, — сказала она, — но, надеюсь, ты понял, что не можешь сделать этого. Что еще? Между нами нет ни любви, ни родственных чувств, ни притязаний.

Все правда. Я не мог убить ее, не мог отомстить за отца и больше не намерен был пытаться. Какие вопросы я мог бы задать ей, чтобы она с хитростью не уклонилась от ответов? Да и что я мог требовать от нее? Я врос в мою Силу и мог бы добыть себе, как сказала Рессаверн, и богатство и королевство. А что касается Рессаверн, я мог бы попытаться увести ее со мной, а если бы она не хотела, я не стал бы ее неволить. Она не была женщиной, которого я мог просто взять Силой. Она была такая же, как я. Так, чего же, в конце концов, я хочу здесь от этой ведьмы-богини? Однако, я не повернулся, чтобы уйти.