Наконец все смолкло, и мы лежали, ошеломленные зрелищем этой точно рассчитанной операции, глядя, как постепенно дым расползается, открывая пустое огромное пространство, уже без погибшей рощицы вокруг "гнезда", и мы молча глядели на это пустое поле, угадывая впереди огромное пятно бетона над "гнездом".
... Мы забрались в нашу машину, папа выпустил ее прозрачный верх, взлетел на самую тютельку над землей и на максимальной скорости стал удаляться от "гнезда". По плавной дуге мы стали постепенно приближаться к лесу, папа поднял машину чуть выше над землей, и в трубу я с вдруг заколотившимся сердцем разглядел на поверхности пятна тела двух, частично погруженных в застывший бетон, повстанческих космолетов. Теперь это была, может быть, вечная бетонная могила наших кораблей и пилотов. Я сказал об этом папе и Оли и не стал глядеть в их лица, а они к трубам даже и не притронулись. Под некоторым углом мы вскоре приблизились к лесу, папа бросил машину вверх и начал уходить от открытого поля, летя прямо над верхушками деревьев, в глубину леса. Мы пролетели над лесом совсем немного, и вдруг папа резко сбросил скорость, потом высоту, и мы неожиданно сели на большую, почти круглую поляну. Папа открыл верх машины: тишина, две маленькие птички переговаривались между собой, наступил рассвет, хотя солнце еще не взошло. Некоторое время и я, и Оли тоже слушали эту тишину на поляне, на которую папа сел, я думаю, передохнуть.
Потом каждый из нас поглядел, вероятно, в какую-то свою сторону края поляны, и мы тут же преглянулись, снова поглядели на лес, я, быстро обернувшись, посмотрел себе за спину: по всему полукругу поляны, выйдя на шаг из дальнего леса, молча стояли политоры. Оцепенение, которое нашло на нас, длилось секунд пять, даже десять, лишая нас возможности спокойно видеть и рассуждать, и только когда один из политоров быстрыми шагами направился к нашей машине, оторопь сразу кончилась, и я, выскочив из машины, с криком бросился ему навстречу:
-- Олуни! -- закричал я. -- Олуни!
А он, подойдя ко мне, тихо сказал:
-- Митя, брат мой!
И мы обнялись.
Папа и Оли были уже рядом, тиская Олуни и хлопая его по плечу. Он улыбался. Потом он сделал знак остальным моро, и они подошли к нам, вежливо поклонившись.
-- А где Кальтут? -- вдруг испугавшись, спросил я.
-- Он в другом отряде моро. Все живы, -- гордо улыбаясь, добавил он. -Ни один моро не погиб.
-- Вы пришли со стороны боя? -- спросил я.
-- Нет, мы двигаемся туда, где был большой бой. -- На груди Олуни висел коммуникатор. -- Приказ а,Тула двигаться туда.
-- А вы видели, что было за лесом, на открытом месте?
-- Видели. Мы не поняли, что это.
-- Это повстанцы в дыму летали на космолетах и поливали поле жидким камнем. Теперь он затвердел, как прочная скала. Горгонерр в ловушке.
-- Это хорошо, -- сказал Олуни. -- Никакой войны уже не будет.
-- Да, -- сказал я. -- Войны больше не будет. И с Землей!
-- Вы скоро-скоро улетите на Землю? -- спросил он.
-- Да, -- сказал я тихо. -- Да, Олуни, улетим.
-- Все моро хотели бы повидаться с вами перед отлетом.
-- Мы тоже... очень, -- сказал я. -- Мы прилетим к вам, залетим. И мы трое, и Пилли, и Ир-фа, и Орик, и Фи-лол.
-- Да, -- сказал Олуни. -- Обязательно.
Мы обнялись с Олуни, поклонились остальным моро, они нам, мы сели в машину, папа взлетел, глядя через борт на поднятые в знак прощания руки моро, и повел машину над деревьями в глубь леса. Потом он на предельной скорости сделал над лесом большую плавную дугу, явно "обойдя" место бывшего боя, вскоре лес под нами кончился, мы быстро проскочили открытое пространство до входа в нижний Тарнфил, снизились, и нас узнали и пропустили в город.
Дома и Орик, и Ир-фа были с забинтованными головами.
-- Фи-лол -- погиб, -- сказал Орик.
-- Я... знаю, -- не сразу, но сказал я, опустив голову.
10
В комнатке Ир-фа стоял мощный стереокоммуникатор, он и Орик считали, что, несмотря на ранний час, Горгонерр, конечно же, не спит и связаться с ним по ситуации вполне уместно. Чтобы не демонстрировать квистору целую группу победителей, было решено, что Пилли, Оли и я с папой будем слушать беседу с квистором из смежной комнаты. Мы разместились там, и вскоре квистор вышел на связь. Почему-то я не завидовал, что Ир-фа и Орик видят сейчас его лицо.
-- Уль Горгонерр, -- сказал Ир-фа. -- Несколько нелепо в сложившейся ситуации демонстрировать ложные приличия и желать доброго утра, приступим сразу к деловой беседе.
-- Я слушаю, -- сказал Горгонерр сухо и мрачно.
-- Уль Горгонерр, -- сказал Орик. -- Вы, вероятно, понимаете, что ликвидация остатков ваших военных групп -- это вопрос дней. Горгонерр молчал.
-- Если кто-то из вас сумел побывать на поверхности убежища, или вы с помощью спутников увидели, что представляет собой сейчас его поверхность, -то знаете ли вы, что все это значит?
-- Нет, не знаю, -- сказал квистор.
-- Вы могли увидеть серое поле над вами, в котором увязли два космолета. Два наших космолета были сбиты вами в вязкую толщу, которую эскадрилий наших космолетов создала на поверхности убежища, поливая ее сверху жидким бетоном. Бетон давно уже "встал". Вы -- законсервированы. Выхода наверх нет. Другой выход -- дверь в самом низу квистории возле лифтов -- перекрыт. Наша охрана располагается наверху перед входом в квисторию. Выход один -- через главную дверь. Она переоборудована и работает на электронном устройстве. Во избежание паники, суеты и кровопролития в момент сдачи вашего убежища дверь запрограммирована таким образом, что пропускает только одного политора, в противном случае она "срабатывает" -- это гибель двух или нескольких политоров. Ясно ли я объясняю?
-- Да, -- сказал Горгонерр.
-- Запомните, пожалуйста, одну деталь: каждый вышедший политор обязан иметь руки за спиной связанными. Если окажется, что у выходящего они не связаны, он будет немедленно ликвидирован. Эту малоприятную операцию будет производить электронное устройство. Вы все поняли?
-- Да.
-- Прошу вас все это передать своему окружению точно. Вскоре последует телепередача этого же содержания, а у вас там многие их смотрят: вряд ли можно скрыть суть наших требований. Каково число политоров в убежище?
-- Этого я не знаю, -- сказал Горгонерр.
-- Пожалуйста, узнайте и сообщите нам точное число, мы выйдем на связь с вами через час. Было бы нелепо, если бы кто-то остался в убежище, так как после вашей сдачи дверь внизу квистории будет тоже законсервирована. Предлагаем вам начать полную сдачу убежища в три часа дня.
-- Однако, -- сказал Горгонерр, -- право выбирать сдаваться нам или нет у нас остается.
-- Разумеется, -- сказал Орик. -- Но ваш внезапный выход через квисторию исключен. Не можете вы и преодолеть толщу бетона и на своих звездолетах уйти в космос. Что же остается? Вы живете под землей, пока у вас хватит нервов и продуктов. Но раньше, чем все это истощится, некоторые сойдут с ума, начнутся болезни, распри и, я думаю, страшная ненормальная братоубийственная война в небольшом подземном мешке. Вы этого хотите?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
