Оправдались самые смелые надежды Брента — остальные лошади впали в панику от запаха крови и ужасных криков своих седоков. Они отпрянули в сторону и тоже взвились на дыбы, теперь их всадникам было чем заняться. Брент знал, что городская стража использует боевых коней, специально обученных сохранять спокойствие и не реагировать на кровь. Эти кони явно не прошли подобной подготовки. И всадники, понял Брент, тоже не имели отношения к городской страже. Возможно, мрачно подумал он, это умозаключение будет стоить жизни одному или двоим из них.
Внезапно стычка перестала быть дракой одинокого воина против четверых нападавших.
Один из мнимых стражников ухитрился справиться со своей лошадью, тогда как двое других, чувствуя бесполезность своих попыток, соскочили с коней и позволили им умчаться к центру города.
Интересно, куда же подевались настоящие стражники, подумал Брент, теперь, когда они были так нужны ему? Шуму было, безусловно, достаточно, чтобы привлечь внимание, а купеческие кварталы обычно хорошо охранялись. Но, похоже, если он станет дожидаться появления стражи, то встретит ее уже в виде трупа. Потому что нападавшие успели перегруппироваться. Точным движением он метнул кинжал в ту сторону, откуда надвигалась непосредственная опасность, — в человека, оставшегося верхом. Лезвие проткнуло его шею как раз по центру, и тонкое стальное острие вышло сзади. Брент улыбнулся со злорадным удовлетворением.
Но испытать удовлетворение он явно поторопился. Стремясь избежать копыт первой лошади, он подошел слишком близко ко второй. Мертвец рухнул на круп своего коня, и обезумевшее животное бешеным галопом полетело по улице прямо на Брента. Он почти успел увернуться, но подкованное копыто все-таки скользнуло по его бедру. Брент горестно подумал, что на пару недель заполучил огромный синяк в качестве украшения.
Правда, напомнил он себе, трупы совершенно не возражают против синяков, а именно трупом он сейчас станет, если не поторопится вскочить на ноги. Оставшиеся двое нападавших приближались к нему с обеих сторон, подняв мечи для решающего удара.
В большинстве случаев одному человеку с двумя не справиться…
Настроенный фаталистически, Брент поднялся на ноги и вытащил меч, размышляя, которого из своих противников он бы предпочел прихватить с собой, если уж придется умирать.
Самоуверенного подонка с усами, решил он и бросился на врага; меч свистнул в воздухе. Сзади он слышал движение второго. В его распоряжении была только одна секунда.
Меч Брента принял удар врага, и сила его оказалась столь велика, что окружавшую тьму расцветил сноп искр. Брент резко развернулся, выбросив вперед ногу неожиданно мощным ударом. Он попал противнику по лодыжке, раздался жуткий сухой треск. Из обрамленного роскошными усами рта вырвался крик боли, и самозваный стражник начал падать. Впрочем, ему не пришлось долго страдать. Клинок Брента перерезал его горло гораздо раньше, чем он рухнул на землю.
Каррельяну удалось быстро покончить с одним из противников, и все же он понимал, что этого мало. Глядя на то, как падает враг, Брент напрягся в ожидании удара, который, как он знал, должен последовать через долю секунды, удара, который раскроит ему череп или просто снесет голову.
«Я потерпел поражение», — подумал Брент, и перед глазами у него возник образ лежащего на кровати Карна, искалеченного и не отомщенного.
Но смертельный удар нанесен не был.
Брент обернулся так резко, что у него закружилась голова, и увидел последнего противника в нескольких футах позади себя, его меч валялся на земле. Мужчина стоял на коленях, схватившись руками за какой-то предмет у себя в спине. За рукоять ножа, понял Брент. Очень длинного ножа, который с очевидным мастерством был воткнут ему под ребра и дошел до почек. Такая рана вызывала немедленный шок и означала неминуемую смерть.
И действительно, через секунду человек рухнул лицом вниз на булыжную мостовую.
Позади трупа Брент увидел щуплую фигурку. Это был мальчишка не старше тринадцати или четырнадцати лет, довольно невысокий для своего возраста. Разноцветные лохмотья кое-как прикрывали худенькое тельце, темно-каштановые волосы не расчесывались по меньшей мере неделю, впрочем, не мылись гораздо дольше.
Мальчик подошел к покойнику и деловито выдернул свой кинжал. Он вытер его о рубашку мертвеца, а затем поднял вверх, чтобы разглядеть повнимательнее. В свете бледной луны сверкнул идеально чистый клинок. По крайней мере, о чем-то мальчишка проявил заботу.
Внезапно внутренности Брента завязались болезненным узлом, он упал на четвереньки, и его вырвало на окровавленные камни мостовой съеденной буханкой хлеба, а затем и горькой желчью.
— Не привык к виду крови? — спокойно спросил ребенок, словно для него кровавая резня являлась делом обыденным. — Вот странно. Глядя, как ты орудуешь мечом, и не скажешь, что ты новичок.
Брента опять стало рвать, и он не решался подняться с четверенек, ожидая, пока желудок успокоится.
— Но к крови привыкают, — продолжал мальчик. В его голосе слышалась насмешливая нотка. Он явно развлекался. Брент слишком хорошо знал этот тон циничную браваду сироты-беспризорника. И весьма стойкого. Черт возьми, в возрасте этого мальчишки Брент был занят тем, что убегал от городских стражников и их непременных побоев, но не вонзал нож им в спины. Интересно, подумал Каррельян, чем стражники так насолили бедному парнишке, если тот без колебаний прикончил врага?
Узел в животе Брента ослаб, давая возможность вздохнуть. Он вытер рот рукавом, заметил, что ткань пропиталась кровью, и вспомнил о своей ране.
— Мне плохо, — пробормотал он.
— Я это заметил, — ответил ребенок. — Но, как я уже сказал…
— Я болен, — настойчиво повторил Брент.
— А, в этом смысле плохо. — Мальчишка выглядел разочарованным. — Да, я слыхал, какая-то зараза ходит по городу.
Новая волна боли заволокла взор Брента белой пеленой. Но именно в этот момент сержант застонал, приходя в сознание после своего падения с лошади, и Каррельян понял, что больше не может позволить себе ни секунды передышки для восстановления дыхания. Он с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, подошел к лежащему человеку. Брент тяжело уселся на грудь бывшему противнику, не столько затем, чтобы лишить его возможности двигаться, сколько с целью скрыть собственную слабость. Неудачливый сержант открыл глаза и обнаружил маленький кинжал, прижатый к его горлу.
— Кто? — с трудом выдавил Брент. Его горло горело, словно сквозь него прорвался вулкан, а не просто краюшка хлеба.
— Меня зовут…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
