Этого Роберт даже не ожидал.
Через час приехали двое. Они расспросили Роберта, в котором часу был сделан выстрел, — по мнению Роберта, в полночь, и откуда. Роберт не дотрагивался до окна, оно так и осталось приоткрытым. Но полицейские пулю не обнаружили. По логике вещей она должна была попасть в холодильник или в стену над ним, но отверстия нигде не было.
— Знаете, в тихую ночь и выхлоп машины может сойти за выстрел — сказал один из полицейских.
Роберт кивнул. Какой толк говорить, что он знает почти наверняка в него стрелял Уинкуп, если им самим это не приходит в голову. Ведь полицейским явно известна к кому их послали.
— Вы тот самый Форестер, что был знаком с этой Тиролф? — спросил один из них когда они приехали.
Вот Липпенхольц, тот бы догадался связать этот выстрел с Грегом. Наверно бы догадался. А эти двое выглядят классическими тупицами в полицейских мундирах, прибывшими на докучливый вызов по поводу какого–то непонятного шума.
— Вы не знаете, инспектор Липпенхольц сегодня работает? — спросил Роберт.
— Липпи? — полицейские посмотрели друг на друга. — Ага Вроде работает. С девяти? Или с восьми?
Полицейские уехали.
Роберт лег в постель, уже не думая, заснет ли. Времени до утра почти не оставалось.
Проснувшись, Роберт с чашкой кофе в руках обследовал кухню уже при дневном света. Он захотел чуть–чуть передвинуть вперед салатницу, стоявшую на холодильнике, и сразу увидел в ней пулю, увязшую в темном дереве. Наверно, пуля и сдвинула салатницу, решил Роберт, и вспомнил, что ночью один из полицейских поднимал ее, чтобы обследовать за ней стену, а потом поставил на место. Ну что ж, вот она пуля. Роберт попытался выковырнуть ее из салатницы, но пуля не поддавалась.
Он поставил салатницу рядом с собой на сиденье и поехал в Риттерсвиль. Постовой, к которому он обратился, направил его в центральное управление. Здесь в комнате с широкой дверью дежурил за стойкой сержант. Роберт назвался, пришлось продиктовать свою фамилию по буквам, чтобы сержант мог ее записать.
Потом сержант внимательно взглянул на салатницу и небрежно бросил.
— Тридцать второй калибр.
— Когда будет Липпенхольц? — спросил Роберт; он уже справлялся об инспекторе, когда вошел в комнату. Была половина десятого.
— Не знаю, — ответил сержант. — Может и сейчас прийти, а может и в двенадцать. Он на задании.
— Спасибо, — Роберт вышел, оставив на столе побывавшую в бою, но с виду такую домашнюю салатницу. «Вещественное доказательство «А», — подумал Роберт. — Вещественным доказательством «Б» мог стать он сам».
Может, Грег считает, что убил его этим выстрелом? Ведь Роберт упал и несколько минут лежал, не шевелясь. Наверно, Грег заглянул в окно, выждал пару секунд и убежал. Роберт не слышал, чтобы отъезжала машина. А может быть, у Грега машины нет. Ему трудно ее раздобыть, разве что украсть, а это опасно. Конечно, машину ему могла одолжить Никки, но вряд ли она станет так рисковать. Возможно, размышлял Роберт, стрелял все же кто–то из дружков Грега. Например, Чарлз Митчел из Риттерсвиля. Но скорей всего, сам Грег. Кто, кроме Грега может питать к нему такую ненависть, что готов пойти на убийство?
20
В тот день Роберт не в состоянии был работать, он понимал, что то же самое повторится и завтра и послезавтра. Возвращаясь из Риттерсвиля в Лэнгли, он решил сегодня же поговорить с Джаффе и сказать, что ему лучше уволиться. Он подаст официальное заявление. Такое же заявление вместе с извинениями по поводу случившегося пошлет мистеру Ганнароте из фирмы «Арробит» в Филадельфию. Конечно, подумал Роберт, все решат: раз увольняется, значит, признает себя виновным. Ну и пусть их. К тому времени Наоми Тессер уже наверняка сообщит десятку своих друзей о том, что он — маньяк, познакомился с Дженни Тиролф, подглядывая за ней, а эти друзья передадут ее рассказ множеству своих друзей. Сам Роберт всю эту историю уже знал наизусть, но для других она будет захватывающе интересна. Для кого–то рассказ Наоми Тессер прозвучит как подтверждение слухов, для кого–то — как гром среди ясного неба, но, как бы то ни было, все в это поверят, ведь Форестер сам признался.
Он опоздал на работу минут на десять–пятнадцать Когда он вошел в чертежную, все уже были на местах. При его появлении многие подняли голову, с одними он поздоровался, другим просто помахал рукой. Сегодня он чувствовал себя не таким смущенным, как накануне или в другие дни после того злополучного вторника на прошлой неделе. Он увидел, что Джек Нилсон поднялся из–за стола и идет навстречу. Роберт снял плащ и, перекинув его через руку, пошел к своему шкафчику.
Джек, встревоженно глядя на него, поманил его в коридор.
Роберт покачал головой.
— Я хочу поговорить с Джаффе, — тихо объяснил он Джеку, когда тот подошел поближе. Все в комнате работали, не поднимая головы. — Даже не знаю, чего это я собрался вешать плащ.
— Попроси у него отпуск до конца недели, — посоветовал Джек. — Господи! Это же вполне естественно.
Роберт кивнул. Прежде чем направиться в кабинет Джаффе, он подошел к своему столу.
— Боб, — Джек догнал его и заговорил шепотом, — по–моему, минуты две назад сюда наведывался полицейский в штатском. Я видел, как он разговаривал с Джаффе в холле. Я, конечна не ручаюсь, но… — он замолчал.
— Хорошо, спасибо. — Роберту вдруг стало не по себе. Он повесил плащ на спинку стула.
— Что с тобой? Ты в порядке? — спросил Джек.
— В порядке, — сказал Роберт.
Головы вокруг начали подниматься.
— Если хочешь сегодня уйти, давай сначала встретимся в столовой, выпьем кофе или чего–нибудь еще.
— Ладно, — сказал Роберт и, помахав рукой, пошел в кабинет Джаффе.
Заглянув через стеклянную перегородку в приемную, он увидел что из лифта выходит Липпенхольц в светло–сером костюме и в шляпе. Липпенхольц тоже сразу его заметил и, кивнув головой, сделал знак подойти. Он остановился, явно поджидая Роберта. Роберт толкнул стеклянную дверь.
— Вы, значит, здесь — сказал Липпенхольц — Все еще работаете?
— Вы хотели меня видеть? — спросил Роберт.
— Да. Давайте сядем, — он жестом указал на стоявший рядом с лифтом диванчик, рассчитанный на двух с половиной человек.
Роберту не хотелось садиться, но он подчинился.
— Я слышал, в вас стреляли, — сказал Липпенхольц. — Но вы вроде не ранены, — он затянулся.
— Нет, пулю я нашел утром. Тридцать второй калибр. Вам, вероятно, уже доложили.
— Нет.
Роберт рассказал, где оказалась пуля, и сообщил, что отвез салатницу в полицейский участок в Риттерсвиле. Липпенхольц слушал его с интересом, но особого впечатления рассказ Роберта на него не произвел.
— Вы случайно не знаете, у Уинкупа есть разрешение на оружие? — спросил Роберт. — Я понимаю, купить пистолет он мог и без разрешения, но…
Липпенхольц несколько минут молча всматривался в Роберта.
— Нет, у Уинкупа нет разрешения на хранения оружия. Я это помню, поскольку проверял его бумаги. А вы, естественна убеждены, что в вас стрелял Уинкуп?
— Сильно подозреваю, что это так.
— Видите ли, мистер Форестер прошлой ночью произошло еще одно немаловажное событие. Мы нарочно не поместили сообщений в утренних газетах. Тело Уинкупа выбросило на берег возле Трентона. Во всяком случае, мы полагаем, что это — тело Уинкупа. Осмотр трупа еще не закончен, — Липпенхольц поглядел на Роберта и указательным пальцем поскреб свой щербатый подбородок. — Учитывая это обстоятельство, как вы думаете, кто еще мог в вас стрелять? Кто–нибудь из этих хулиганов — друзей Уинкупа?
— Какие у вас доказательства, что утопленник — Уинкуп? — спросил Роберт.
— Пока никаких, но рост тот же — шесть футов два с половиной дюйма. Одежда не сохранилась, только брюки частично. Пряжка на ремне самая обычная. Инициалов ни на чем нет. Хуже всего, что и волосы не сохранились. Экспертиза считает, труп пробыл в воде дней десять–четырнадцать. Ну, а камней в Делавэре предостаточно. Череп проломлен. Может, ударился о подводную скалу, но скорее это результат удара тупым предметом или камнем, использованным как орудие убийства. Что вы на это скажете? Тело нашли вчера около восьми вечера. Его прибило под лодочные мостки, так его и обнаружил владелец лодки, когда стал ее привязывать.
Роберт пожал плечами.
— Что я могу сказать? Я думаю, что это не Уинкуп. Вы же сами говорите, что доказательств пока нет.
— Нет, но в пользу того, что это Уинкуп, свидетельствуют два обстоятельства. Во–первых, здесь, у нас, не пропадал никто такого роста. Во–вторых, впечатление, что этого парня убили.
Роберт с удивлением заметил, что сегодня ему ничего не стоит сохранять спокойствие.
— Но ведь нужно как–то еще проверить? Установить возраст. Разве о возрасте нельзя судить по костям? А цвет глаз?
