Справа, ближе к окну, в моем кресле развалился высокий худощавый мужчина средних лет. На нем хорошо сидел смокинг, а на носу золотилось пенсне. Волосы мужчины были прилизаны назад и блестели, как капот правительственного автомобиля, отражая плафон моей люстры. Своей внешностью этот благородный господин очень походил на буржуя из карикатур двадцатых годов. Нетрудно было догадаться, что трость в прихожей могла принадлежать только этому дядьке.
Напротив человека в смокинге ерзал на стуле низенький субъект в сером костюмчике и в больших очках с толстой оправой. Очки, казалось, превосходили ширину его плеч. Линзы были большущими и сильными, отчего глаза человека в сером костюме казались огромными, как у инопланетянина. По той же причине кроме глаз разглядеть что-либо на его лице было сложно. Можно было лишь предположить, что этот чел еще довольно-таки молод, но уже начал преждевременно стареть.
Рядом со слабовидящим узкоплечим "инопланетянином" сидела молодая бесцветная женщина в элегантном декольтированном черном платье и с трудно запоминающимся лицом. На голове у нее имелась шляпа с широкими изогнутыми полями и пышными страусиными перьями. В руке женщина держала длинный "дамский" мундштук с сигаретой. Лицо ее выражало полную отчужденность, скуку и безразличие. Правда, как мне показалось, в ее позе все же угадывалось нечто капризное и нарочитое.
Напротив женщины восседал бородатый, благообразного вида мужик в светло-голубой рубахе, на манер Льва Толстого подвязанной толстой веревкой. Было мужику лет под шестьдесят, он, что называется, пребывал в теле, однако грузным не казался. Борода его была аккуратно подстрижена, волосы уложены на прямой пробор, а темные глубокие глаза выдавали живой ум. Про себя я его окрестила "толстовцем".
— Вот и ваши гости! — прямо мне в ухо радостно воскликнул немного похожий на Лужкова Лобанов. — Знакомьтесь!
Вся эта теплая компания как-то зашевелилась, и составляющие ее индивиды по очереди стали подавать голоса.
— Анжела Ардальоновна, — сонно и флегматично представилась женщина.
— Рувим Самойлович, — пискнул "инопланетянин".
— Ипатий Иосафатович, — пробасил "толстовец".
— Донат Ануфриевич, — отрекомендовался "буржуй". Только сейчас в его облике я узнала давешнего "нищего". Слишком разительная перемена произошла в нем.
— Чем обязана столь пышному обществу? — возмутилась я какой-то чужой фразой, вдруг всплывшей из глубин моей памяти.
— Ну, как же! Ведь сегодня такой день! День Хозяина! — Ответил Африкан Амвросиевич.
— Да? А я-то тут при чем?
— У вас очень важная роль. Почетная миссия, я бы сказал.
С этими словами он набросил на меня какую-то тряпку и стал обматывать чем-то мягким. На лице я почувствовала что-то влажное с приторно-резким запахом. Я задыхалась, в глазах темнело, мысли путались и терялись. Мои кошмары, мои воспоминания, они причудливо переплетаются в угасающем разуме. А в центре этого болезненного клубка я…
Сквозь навалившуюся удушающую пелену я еще слышу:
— "Отче наш, низвергнутый с небес, да не угаснет Свет Имени Твоего, да приидет Вселенское Царствие Света Твоего, да будет подчинено Воле Твоей Все и Вся! Твоим хлебом, Твоей силой и светом живы мы; чисты, светлы и свободны перед Тобою мы; лишь в Тебе единение наше! И да не оскверним мы, искушенные, познавшие скорбь и печаль мира сего, обманом и лукавством своим Свет Имени Твоего, Хозяин! Как было, так есть, и да будет так во веки веков! И да будет Слава и Сила и Царствие Твое и ныне, и присно, и вечно. Аминь".
29
Когда я пробудилась, то обнаружила себя привязанной к толстому железному столбу. Сильно хотелось пить. Мои запястья и щиколотки были крепко скручены чем-то похожим на бельевую веревку, а вокруг простирался индустриальный интерьер. Похоже на заводской цех или крупную ремонтную мастерскую. Электронные часы на стенке услужливо сообщали, что сегодня суббота, 09:58. Под часами, чуть в стороне, лежала куча каких-то металлических обломков. По-моему, медь или бронза. Рядом высилась стопка чугунных крышек от канализационных люков, верхние были расколоты. Поодаль стояло несколько громоздких промышленных установок, назначение которых мне не было понятно. Сразу передо мной располагался большой, неприглядный на вид и уродливый по очертаниям агрегат с приделанной к нему заклепками черной металлической табличкой:
Печь ПЭ-2,2/1260
Максимальная температура, град. С — 1280.
Tmax = 1280оC
Рабочий объем — 1010х1800х1100
Зав. № 98435 Сделано в России
У самых моих ног валялся очень грязный, пустой крафт-мешок с полустертой надписью:
ШАМОТНАЯ ГЛИНА (БС-35а)
20 кг
Срок хранения 3 года со дня изготовления
— Вы находились в психотемпоральной петле, или, как это еще называется, временной ловушке.
Передо мной появился Петерсон. Он вышел откуда-то сбоку и одет был в синий сатиновый, как у кладовщика или завхоза халат, а в руках крутил устрашающего размера хирургический нож.
— Что? — не поняла я.
— Это такая форма зацикливания личного времени. Вы переживаете один и тот же временной отрезок, причем это происходит с различными вариациями случайного характера, но тем не менее — это один и тот же период вашей жизни. Подобный эффект более-менее прилично показан в фильмах "День сурка" и "Зеркало для героя". Но там все происходит независимо от главных персонажей, и зрителю совершенно не ясно, кто именно поймал героев в петлю. Для окружающих людей ничего примечательного не происходит. Ситуацией владеет только тот, кто вас в эту петлю запустил.
— И кто это?
— Я, конечно. Я хотел отсечь все ваши возможности, постепенно ослабив ваши способности.
— Что вы про меня знаете? — удивилась я.
— Я? Да ничего я про вас не знаю. Я только понял, что вы почему-то проявили не в меру активный интерес к моей персоне, причем даже тогда, когда все подозрения с меня были сняты, вы все равно продолжали ходить где-то рядом, что-то вынюхивать и собирать против меня данные. Следили за мной. Кроме того, вы владеете какими-то возможностями, которые мне не вполне понятны.
— Мне поручили вашу адвокатскую защиту.
— Без моего ведома? И потом, я давно уже в защите не нуждался, а своего адвоката уволил. Меня подставил охранник клуба "After Dark". Он был из моей команды, но захотел соскочить, и напоследок сделал так, что все указывало на меня. С ним я уже разобрался. Еще этот бывший научник меня доставал…
— Какой еще бывший научник?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
