Предводительствуемые Аделаидой гости проследовали один за другим в гостиную. Никто, как видно, не заметил, что Люси осталась в холле в одиночестве. Никто не пригласил ее войти вместе с остальными в гостиную. Она впилась пальцами в ладони, молясь о том, чтобы не расплакаться! Разве она не привыкла к подобным вещам? Адди всегда оказывалась предметом всеобщего внимания. Обычно Люси за нее радовалась. Сама она предпочитала сидеть молча и оставаться незамеченной.
Но не сегодня, после того, как она заглянула в лучистые карие глаза. Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы на нее обратили внимание. Но разве это возможно? Маленькая девочка с волосами, локонами спускающимися на плечи!
— Люси, родная моя, что ты здесь делаешь? — услышала она мамин голос. — Они вошли туда без тебя? Тогда пойдем со мной, ты сядешь около мамы. Леди Мери нашла, что ты изумительно разместила цветы в вазах.
Ей было всего четырнадцать лет — слишком мала, чтобы влюбиться. Но она начала сочинять всевозможные фантазии с участием Джорджа Фицроя, воображая, будто он гуляет с ней в сумерках по саду, говорит, что обожает ее, держит ее за руку. Сидя на веранде у ног леди Мери и протягивая руки, на которые та наматывала шерсть, или же продергивая для нее нитку в игольное ушко, девочка предавалась несбыточным, сладким, обворожительным мечтам.
— Прямо тихонький мышонок какой-то, а не девочка, миссис Мэссинхэм!
— Да, но в ее обществе чувствуешь себя так спокойно, — ответила мама. — Я люблю, когда она рядом со мной. Боюсь, что Аделаида слишком непоседлива и нетерпелива.
— Гм. Ну что ж, мой сын, как видно, иного мнения.
— Похоже, она ему нравится, — сказала мама вежливым голосом, не совсем удачно скрывающим глубокое удовлетворение. — Конечно, она еще слишком молода. Прическу она себе сделала без моего разрешения, но, когда в понедельник Аделаида поедет в школу, придется ей снова опустить волосы, как положено.
— Она, по-видимому, хорошо разбирается в виноделии.
— Да, познания, совершенно не подходящие для девушки. Она развита не по годам.
— То же самое можно сказать и о Джордже, — спокойно возразила леди Мери. — Вы должны привезти своих дочек на следующий прием в саду Правительственного дома. Думаю, мне придется его устроить в скором времени. Но в жаркую погоду это страшно утомительно. — Леди Мери промокнула платком свое побагровевшее лицо. — Сколько времени вам понадобилось, чтобы привыкнуть к австралийскому лету?
— Я до сих пор не привыкла. Муж запрещает мне выходить из дома без зонтика.
— Ну что ж, должна сказать, вам удалось сохранить прекрасный цвет лица. У большинства женщин, с которыми я встречаюсь, кожа прямо-таки задубела. Это никому не идет.
Голоса продолжали журчать, а Люси все мечтала. На прием в саду при Правительственном доме она наденет шляпу из органди с широкими полями, Джордж не сможет отвести от нее глаз. Красавица мисс Люси Мэссинхэм.
Однако на протяжении всего уик-энда она едва ли обменялась с ним хоть одним словом. Все никак не представлялось удобного случая.
Аделаида бы сказала: «Так устрой его сама». Но как это сделать? Джордж был слишком занят, болтая и смеясь с Китом, с которым они очень сошлись, или с Аделаидой; а то все трое седлали коней и отправлялись в дальние поездки, или же все принимали участие в пикнике на озере, или к обеду являлись еще гости, а после его окончания начинались музыка и танцы. Она могла бы спеть, аккомпанируя себе на рояле, на чем очень настаивала мама, но одна мысль о том, чтобы выступить перед столь многочисленной аудиторией, заставляла ее дрожать от страха. Молящие глаза вынудили маму сдаться. Так что ей и в самом деле не оставалось ничего иного, как быть школьницей, благовоспитанной, но практически незримой.
Джордж был отличным танцором. Он обучил Аделаиду польке.
Они кружились по всей комнате до тех пор, пока оба не выдохлись, а у Аделаиды начала распускаться прическа.
Тогда он смог, по крайней мере, увидеть, что она такая же школьница, как и младшая сестра. Впрочем, это не побудило его переключить внимание на Люси.
Быть может, он снова приедет, когда она будет постарше. Но девочка знала, что этого никогда не случится.
Все, кроме Люси, нашли, что важный визит прошел очень удачно. Кит был доволен тем, что Джордж Фицрой в такой же мере заражен золотой лихорадкой, как и он сам. Джордж собирался, когда удастся ускользнуть от исполнения обязанностей, возложенных на него отцом, отправиться в штат Виктория и попытать счастья там. Кит твердо решил поехать вместе с ним, хотя пока об этом помалкивал. Отъезд вызвал бы сильнейшую ссору с папой, который не в состоянии видеть ничего дальше последнего ряда своих лоз. Про себя Кит считал, что все, связанное с выращиванием винограда и производством вина, если не считать его употребления, невероятно скучно. Но отец был по крайней мере доволен тем, что сын быстро становится знатоком вин. Впрочем, глупый старик никогда не мог удержаться от упоминания о том, как много тяжкого труда надо затратить, прежде чем испытаешь неизъяснимое счастье, наливая в бокал чудесную красную жидкость.
Строгие наставления становились довольно монотонными. В Ярраби имелась масса людей для выполнения тяжелой работы — разбрасывания вонючего навоза осенью, после того как ягоды сняты с лоз, а листья уже облетели; засыпки корней измельченным грунтом, чтобы предохранить их от мороза, обрубки ненужных веток, после чего лозы приобретали какой-то странный первобытный вид. Все это было только началом подготовки к сбору следующего урожая. Весной, когда появлялись свежие ростки, надо было снова подстригать лозы, а после того как начиналось цветение — неусыпно следить, нет ли где грибка, паразитов, бесплодных участков. Кроме того, надо было усердно молиться, чтобы выпало нужное количество дождей, чтобы солнце светило, как от него требовалось светить, и чтобы не было града.
Кит не слишком-то верил в молитвы. Не нравилось ему и работать в винодельне. Кроме того, там всем заправлял Джемми Макдугал, а Кит ни за что на свете не станет подчиняться приказаниям бывшего ссыльного.
В общем, это занятие не для него, и он собирался отправиться в путешествие исследовать новые земли, даже если придется дожидаться еще полтора года до совершеннолетия.
Сэр Чарльз Фицрой оказался большим любителем выпить. Он заявил, что намерен всячески содействовать распространению славы вин Ярраби. Это привело Гилберта в замечательное расположение духа. Когда отъехавшие экипажи исчезли в тучах пыли, он повернулся, сгреб Юджинию в объятия и на глазах у всех принялся крепко целовать.
