Читаем без скачивания Любовь искупительная - Франсин Риверс

— Это замечательные новости, Павел. Михаил, должно быть, счастлив.

— Михаил? — Он слегка усмехнулся, несколько смущенный. — Что ж, я думаю, он счастлив, конечно. — Ему вдруг захотелось побольше рассказать ей. — За последние годы его дела шли замечательно. Он купил еще немного земли, а прошлой весной несколько коров. Этой осенью построил новый сарай, побольше. — Ей не нужно знать, что она забрала с собой половину его сердца, когда ушла от него. Михаил все еще верит Богу, и Бог найдет для него хорошую жену.

Он не ожидал, что Ангелочек обрадуется новостям, но она улыбнулась. Казалось, что она ничуть не удивлена. Она выглядела счастливой, словно тяжелый груз упал с ее души. — У Михаила всегда все будет хорошо.

Бессердечная ведьма. Это все, что она может сказать? Неужели она не понимает, как сильно Михаил любит ее и как он страдал, когда она сбежала?

— А ты, Павел? Ты все уладил с ним?

Он возненавидел ее за напоминание о прошлом. Он ненавидел ее так сильно, что ощущал вкус этой ненависти у себя на губах.

— Как только ты уехала, все пошло по–старому, — проговорил он, прекрасно понимая, что лжет. Михаил никогда не держал зла на людей. Он был тем человеком, у которого это никогда не получалось. Ничего не изменилось. Она все еще была стеной между ними.

— Я рада, — сказала она. И на самом деле она казалась обрадованной. — Он всегда любил тебя, ты же знаешь.

Никогда не переставал любить. — Она заметила его реакцию и сменила предмет разговора. — Ты мог бы помочь ему сделать пристройку к дому. Ему нужно увеличить площадь.

— Пристройку? Для чего?

— Когда родится ребенок, — пояснила она. — Ему и Мириам, конечно, понадобится больше места. А через некоторое время у них еще будут дети. Михаил всегда говорил мне, что хочет много детей. И теперь его мечты исполнятся.

Павел похолодел. Он замер на месте и едва дышал.

Ангелочек нахмурилась. — Что–то не так?

Он вдруг все понял, и к ноющей боли в животе добавилась режущая боль в груди, которая была гораздо сильнее. «О, Боже! О, Боже! Она для этого ушла от него?»

Он словно ощутил присутствие Мириам и отчетливо услышал ее слова. «Ты никогда не знал ее, Павел, потому, что никогда не пытался понять ее». Мириам, с полными слез глазами. «Может, если бы ты попытался хотя бы раз, все было бы по–другому. Амэнда никогда не пускала меня в свое сердце. Никогда до конца не пускала. Я не думаю, что она хоть кому–то позволила увидеть всю боль, которую она пережила, — даже Михаилу. Может, ты мог бы хоть попытаться помочь ей!» Мириам, переносившая все его насмешки. «Я никогда не знала Ангелочка. Но я знаю Амэнду; я бы не пришла к тебе тогда, если бы не она. У меня не хватило бы смелости». Мириам в тот день, когда она пришла в его дом. «Я должна сделать то, что будет лучше для тебя».

Ангелочек смотрела на него с беспокойством. — Что случилось, Павел? Что с тобой? У Мириам ведь все нормально, правда?

— Мириам моя жена, а не Михаила.

Она слегка отшатнулась, потрясенная. — Твоя?

— Да, моя.

— Но я не понимаю… — произнесла она дрожащим голосом. — Как это могло случиться, что она стала твоей женой?

Он не мог ответить. Он прекрасно понял, что она имеет в виду. Сколько раз он сам думал, что не достаточно хорош для Мириам? Она будто была создана для Михаила. Он продолжал так думать даже после того, как полюбил ее. Он был убежден в этом до того самого дня, когда она пришла в его дом.

— Ангелочек, Михаил все еще ждет твоего возвращения.

Ее лицо побелело. — Но прошло уже три года. Он не может до сих пор ждать.

— Он ждет.

Слова Павла больно врезались ее сердце. «О, Боже». Она на секунду закрыла глаза. Быстро встала и отвернулась. Отодвинув занавеску, выглянула на улицу. Шел дождь. Она пыталась справиться с душевной болью. К глазам подступили слезы.

Павел видел, что ее пальцы сжимают занавеску с такой силой, что суставы побелели.

— Кажется, я понял, — проговорил он еле слышно. — Ты подумала, что, если ты уйдешь, он обратит внимание на Мириам. Ты думала, что он, конечно же, полюбит ее и забудет тебя. Это так, правда? — Не ожидал ли он того же? Ему просто улыбнулась удача.

— Так бы и случилось…

Ей не нужно было заканчивать фразу, он мысленно закончил ее сам: «Если бы ты не вмешался». Однажды Павел сказал Мириам, что сомневается в способности Ангелочка любить и переживать боль. Эти слова, словно насмешка, возвращались к нему сейчас. Как он мог так заблуждаться? Когда она обернулась и взглянула на него, ему стало стыдно.

— Мириам, как никто, подходила для него, — сказала Ангелочек. — Она именно та девушка, которая ему нужна.

Чистая, умная и нежная. И она способна по–настоящему любить.

На этот раз он услышал в ее словах что–то большее, чем просто слова. — Это все правда, но Михаил любит тебя.

— Он хочет детей, а Мириам могла родить ему детей. Они понимают друг друга с полуслова.

— Потому что они друзья.

Ее глаза сверкнули. — Они могли бы быть не просто друзьями.

— Возможно, — признался он, лицом к лицу сталкиваясь с собственным эгоизмом. — Если бы у меня хватило смелости, которой было в избытке у тебя, и если бы я тогда уехал… Но я остался. Я не смог. — До сегодняшнего дня ему казалось, что он остался, потому что очень любил Мириам, но теперь он отчетливо понял, что больше он любил себя. Ангелочек же, напротив, поняла наивысшую характеристику любви: жертву.

Наклонившись вперед, он опустил голову на руки. Теперь ему стало ясно, почему Мириам настаивала на том, чтобы именно он искал Ангелочка.

— Я был не прав, — прошептал он. — Я не понимал тебя все это время. — На его глаза навернулись слезы. — Я ненавидел тебя, ненавидел так сильно, что я… — Он замолчал, не в силах больше говорить.

Опечаленная, Ангелочек снова опустилась на стул. — Насчет меня ты во многом был прав.

Ее слова еще больше подтвердили то, что он теперь понял. Он невесело усмехнулся.

— Я никогда даже близко не подобрался к тому, чтобы понять тебя. И я знаю почему. В тот день на дороге я знал, что ты была права. Ты была права. Я предал его.

На ее глаза навернулись слезы. — Я бы могла сказать «нет»…

— А ты знала об этом тогда? Несколько секунд она молчала.

— Где–то в глубине души я это понимала. Может, я просто не хотела понимать. Может быть, я хотела досадить тебе побольнее. Я не знаю теперь. Это было так давно. Я не хотела об этом вспоминать, но всякий раз, когда я видела тебя, я не могла это забыть. Я никак не могла избавиться от этого.

Она вспомнила тьму, в которой жила. Вспомнила все те месяцы, когда Павел держался в стороне, и то, как его отсутствие огорчало Михаила. Она также понимала мучения Павла из–за испорченных отношений с Михаилом, его стыд. И ужасное чувство вины. Она но себе знала, что такое мучительное чувство вины.

Это было на ее совести. Она позволила этому случиться. По той или иной причине. Какое это сейчас имеет значение? Она не может обвинить в этом никого, кроме самой себя. У нее был выбор. Но она не подумала о последствиях. Последствия были словно камень, брошенный в тихую воду. Всплеск и разбегающиеся круги. Много времени прошло, прежде чем вода вновь успокоилась. А камень так и остался там, холодный и твердый, он лежал на глубине. Михаил. Павел. Она сама. Разрозненные, израненные души, стремящиеся вновь воссоединиться.

Пропасть между Михаилом и Павлом становилась все шире не потому, что Михаил не мог простить, но потому что Павел не мог простить себя. Разве не то же она чувствовала всю свою жизнь? Что только она одна почему–то виновата в том, что с ней когда–либо произошло; она думала, что виновата даже в том, что родилась на свет. За последние несколько лет она узнала, что в этом она не одинока. Она слышала много рассказов от других женщин, переживших такие же, как она, оскорбления и жестокость. Ей было гораздо проще простить других за то, что они сделали ей, чем простить себя. Даже сейчас ей иногда приходится бороться с этим.

Ее губы задрожали. — Павел, прости меня за всю ту боль, которую я причинила тебе, пожалуйста, прости меня.

Он долго сидел в молчании, не в силах сказать ни слова, вспоминая день за днем все те унижения, которые она пережила. Из–за него. И вот теперь она просит прощения у него.

Он планировал уничтожить ее, но вместо этого уничтожал себя. С самого начала он был переполнен ненавистью, ослеплен ею. «Я был нетерпимым, самоправедным и жестоким». Полученное откровение было горьким и болезненным, но и живительным. Была какая–то свобода в том, чтобы стоять перед зеркалом и видеть себя таким, какой ты есть. Впервые в жизни.

Если бы не Мириам, во что бы он превратился? Любовь к ней смягчила его сердце. Она разглядела в нем что–то, чего никто кроме Тесси до этого не видел. И она разглядела в Ангелочке то, чего он не смог увидеть. Он размышлял над этим, но упрямо цеплялся за свои убеждения. Жена Михаила всегда была для него Ангелочком, дорогостоящей проституткой из Парадиза — и он относился к ней соответственно.