Читаем без скачивания Школа добродетели - Айрис Мердок

Мидж положила газету.

— Но может быть, никто не обратит внимания… Ведь она не называет наших имен.

— Без сомнений, внимание на это обратят. Историю будут передавать из уста в уста. Все прочтут газетенку. Какая-то добрая душа уже подбросила ее Урсуле! Это называется «Гарем Джесса Бэлтрама». Джесс внезапно стал знаменитым. А вместе с ним и мы.

— Гарри, я не понимаю… Мы не выписываем эту газету, Томас ее не увидит… К тому же здесь просто сказано о каком-то родственнике Стюарта…

— У Стюарта, кроме меня, нет никаких родственников, которые были бы знакомы с тобой. Или ты хочешь, чтобы мы выдумали кого-нибудь? Боже мой, ну почему это все должно было случиться именно так? Это ужасно, об этом начнут говорить на всех обедах, писать в каждой газетенке. Последствия ясны как божий день. Нам больше не нужно спорить о том, кто расскажет Томасу. Ему расскажет весь свет.

В этот момент раздался тихий звук ключа, отпирающего замок парадной двери, а затем шаги в коридоре. Томас вошел в гостиную и закрыл дверь. При виде Гарри он остановился, снова открыл дверь и отступил в сторону. Гарри вышел из гостиной и покинул дом.

Томас подошел к столу, увидел раскрытую газету и бросил сверху номер воскресной газеты и еще один — ежедневной.

— Я полагаю, «мистер Бентли» — это Гарри? — спросил он.

— Да.

— У тебя с ним роман?

— Да.

— Ты отправилась туда, чтобы предъявить себя и своего любовника Джессу?

— Нет, это произошло случайно.

— И долго ли длится ваша связь?

— Два года.

— Два года?

— Да.

Мидж подошла к окну, распахнула дверь на балкон и села рядом. Томас последовал за ней.

— Мередит знает?

— Да. Он видел меня и Гарри здесь. Он понял, что мы занимались любовью.

— Ты хочешь сказать, что вы занимались любовью в этом доме?

— Да. В свободной комнате. Мы встречались в доме Гарри, пока туда не переехал Стюарт.

— Ты влюблена в Гарри?

Мидж помедлила.

— Гм… была… да.

— Что значит «была»? Ты хочешь развестись и выйти за него?

— Нет.

— Почему?

— Я не хочу выходить за него, — сказала Мидж.

Она тихонько заплакала, сдерживая себя и отворачиваясь.

— Он тебе нужен в качестве любовника, но не мужа? Он хочет, чтобы ты развелась?

— Да.

— Ты говоришь, что не хочешь развода. Но если, как следует из твоих слов, ты любишь его, а не меня, какой в этом смысл? Пожалуйста, скажи, чего ты хочешь.

— Если ты хочешь развода…

— Ты полагаешь, я должен принять вашу связь, случайно ставшую достоянием публики? Если у кого-то еще были сомнения, один известный колумнист уже назвал имена. Ты хочешь остаться моей женой и его любовницей, так, что ли?

— Нет. Наши отношения с Гарри закончены. Они закончились еще до того, как я узнала об этой статье. Я собиралась все тебе рассказать. Я надеюсь, ты мне веришь.

— Нет, не верю. Я думаю, ты просто защищаешься, придя в себя после потрясения, поскольку тебя вывели на чистую воду. Когда, ты говоришь, закончились ваши отношения?

— Кажется, несколько дней назад.

— Ты поняла, что не можешь скрывать их дальше, и решила сказать, что они закончились. Чтобы помочь себе пережить трудные времена, а потом начать сначала. Ох, не случайно тебе «кажется», что ваша связь закончилась несколько дней назад! Прошу тебя, будь честной и говори правду.

— Это произошло из-за Стюарта.

— Из-за Стюарта? Конечно, ведь он был там. И Эдвард. И Мередит знал. Ты не боялась, что Мередит скажет мне?

— Я попросила его не делать этого.

Томас стоял рядом с ней, одной рукой касаясь стены; он помолчал несколько мгновений, потом произнес:

— Ты испоганила все. Ноя хочу понять. Эдвард и Стюарт помалкивали. Мередит тоже… Но ты наверняка понимала, что не можешь вечно полагаться на их молчание. Отсюда перемена тактики. Ты хочешь спасти ваши отношения, сделав вид, будто они порваны?

— Нет-нет… это Стюарт… он сказал, что я должна признаться тебе. Сам он не стал бы говорить. Он сказал, я должна сделать это сама.

— Но что это меняет? Слушай, я не могу поверить, что связь, продлившаяся два года при весьма неудобных обстоятельствах, вдруг ни с того ни с сего оборвалась. Такой обман требует немалых мыслительных и энергетических затрат. И целеустремленности. Судя по всему, это занимало большую часть твоей жизни, было основной твоей заботой. Ты, видимо, чувствовала себя женой Гарри. При чем тут Стюарт?

— Потому что благодаря ему я прозрела. Я почувствовала себя другой. Я полюбила Стюарта. Я и сейчас люблю его.

Томас внимательно посмотрел на нее. Он отошел от стены, снял очки, вытащил платок, потом снова засунул его в карман и водрузил очки на нос.

— Что это значит? Что это может значить? Ты ему сказала?

— Да. Я люблю его. Я ходила к нему. Я хочу быть с ним. Хочу работать с ним. Хочу изменить свою жизнь.

— Значит, теперь ты не хочешь жить с Гарри, а хочешь жить со Стюартом?

— Да, но… я должна еще встретиться со Стюартом, я должна…

— И ты сказала об этом Гарри?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы Стюарт стал твоим любовником? И что об этом думает Стюарт?

— Он отверг меня. Но позже я, возможно, буду помогать ему в его работе. Я хочу измениться, я хочу выполнять свой долг…

— Долг… Ах, моя дорогая Мидж. Как бы там ни было, ты хочешь оставить меня и Мередита?

— Нет, не Мередита.

— Но меня?

— Только потому, что теперь ты не захочешь жить со мной.

— Ты полагаешь, я буду просить тебя остаться? Я не стану этого делать. Это было бы несправедливо по отношению к тебе. Ты сама должна решить, что тебе делать. Ты вполне способна жить счастливо без меня. Эту историю со Стюартом я просто не понимаю. Вряд ли это преднамеренный обман, но какой-то психологический трюк. Тебе стало лете теперь, когда я все знаю?

— Стало.

— Что и требовалось доказать. Значит, это нервная реакция. Ты пережила потрясение оттого, что Стюарт узнал о твоих похождениях и осмелился тебя судить. Чтобы спастись, ты хочешь обнять своего палача. Стюарт стал препятствием на твоем пути: только что все было хорошо, и вот — на тебе. Ты переболеешь Стюартом и прибежишь назад к Гарри. Он тебя утешит. Разве не так все будет… моя дорогая… жена?

— Нет. Вряд ли. Боже, как ты холоден! Ты никогда не ведешь себя естественно.

Мидж подняла голову, чуть приоткрыв рот. Она уже не плакала.

— А ты бы хотела, чтобы я кричал, бил посуду? Я только что, и часа не прошло, узнал о том, что у тебя не первый год есть любовник. Что моя счастливая жизнь, оказывается, была заблуждением. Я не выплескиваю свои страдания в форме гнева.

— Похоже, тебя это не так уж сильно волнует.

— Как же не волнует — это повредит моей практике! Кто придет со своими бедами к человеку, не сумевшему понять даже свою жену? Как, по-твоему, я себя чувствую, будучи выставленным на всеобщее посмешище? Столь сомнительная слава меняет людей, а это только самое начало. Скоро начнут названивать журналисты, фотографы соберутся у дверей. Для тебя все будет как в старые времена, но на этот раз тебе не понравится.

— Ты холодный и рассудительный, ты все взвешиваешь, а теперь даже говоришь об этом несерьезно. Тебя ничто не волнует.

— Может быть, я и идиот и, возможно, далекий от идеала муж, но я очень любил тебя и продолжаю любить. Однако теперь ты не можешь ждать, что я открою перед тобой сердце — в этот момент, в этих обстоятельствах. Я застаю тебя с Гарри, он убегает, ему нечего сказать, ты не предлагаешь никаких извинений, да их и быть не может. Передо мной непреложный факт твоей страстной любви к другому мужчине и твое хладнокровное желание скрыть этот факт от меня. Я должен защищаться, и я немедленно начинаю защищаться. Я не позволю тебе и Гарри искалечить мою жизнь. Я глубоко оскорблен. Мое представление о тебе, мои мысли о тебе были самые высокие…

— Ты принимал меня как должное.

— Конечно. Я абсолютно доверял тебе. Мой дом, мой брак — единственное, в чем я был полностью уверен. Моя любовь к тебе была отдохновением. И вот я узнаю, что ты систематически лгала мне, внимательно следила за моим расписанием, чтобы я не помешал тебе, устраивалась так, чтобы оставаться со своим любовником, желала его, думала о нем. Даже когда ты говорила со мной, ты была с ним.

— Нет, я не чувствовала ничего подобного.

— Ты хочешь сказать, что не воспринимала свои поступки как ложь? Тебе казалось, что в его присутствии я словно ухожу в небытие, а значит, повредить мне невозможно! Ты отвергала мое существование, смотрела на него сквозь меня. Ты извиняла себя тем, что твое чувство к нему было живым и настоящим, а ко мне — старым и высохшим.

— Я была влюблена.

— О да, если любовь, то можно все.

— Прости… я не думала, что все так.

— Я не хочу говорить об этом, — заключил Томас. — Скандал ни тебе, ни мне не поможет. Я не хочу устраивать сцены, чтобы потакать твоим эмоциям. Тебе лучше побыть одной и разобраться в себе. Я не буду мешать. Соберу вещи и уеду в Куиттерн. Реши, чего ты хочешь, и дай мне знать.