десятка коней напоить. Часа два, может быть, потеряем, но то будет самая жара, а потом веселее пойдём, даст Бог.
— Да, — соглашается генерал. — Так и сделаем.
И через час они были на удобном пологом склоне, по которому стекала небольшая речушка, а у овражка какая-то добрая душа создала запруду с удобным для лошадей подходом. Там хватало места, где можно выпрячь лошадок из возов и подвести их к водопою. Правда, там и без них были желающие дать коням отдых и воду. Но по праву сильного своих коней Волков напоил без очереди. Купцы и возницы только ругались тихонько, но вслух никто возмущаться или требовать соблюдения очереди не стал. Боязно спорить с солдатами. Могут и побить. А благодаря этому привалу передохнувшие лошади тащили пушки и телеги в гору до самого заката. И только уже в сумерках отряд встал на ночёвку. И это был неплохой переход, так как, по словам Мильке, до перевала оставалось «ежели верхом, то часа два, не больше».
И снова они выдвинулись по холодку, едва стало чуть рассветать. И перевала… не увидели. Как раз ещё до полудня было часа два, когда отряд Волова взобрался на самую высокую точку из пути, и всё вокруг было залито белоснежным туманом. Таким насыщенным, какого в низинах и не бывает никогда. Через эту белую пелену не было видно ни гор слева, ни гор справа, едва одна дорога, что вела вниз и была различима. И лошади сразу пошли бодрее, сразу прибавили шаг, едва почувствовали, что подъём закончился. И людям стало попроще. А уж как заглянуло на перевал солнце, выйдя из-за горы слева, так и вовсе всем стало повеселее. И пошла вниз его колонна, и теперь возницам нужно было придерживать лошадок, чтобы пушки не разгонялись. И телеги тоже.
Вниз, вниз. Петля за петлёй, и всё под солнцем. А вскоре снова к его карете подъехал Мильке и сказал, указывая на восток:
— Начинается Эдденская долина, господин генерал. Вон уже первые луга, вон стога с прошлого года собраны, можем купить себе сена недорого, а вон стада чуть дальше на склоне. Дешёвое мясо для солдат. У крестьян здесь очень много скота. Вскоре мы увидим реку Пертизау, она тут ещё узкая, но её не пересечь, течёт через ущелье, а примерно ещё через час пути на той стороне реки появится Эдденбург. Доменный город маркграфов Винцлау.
И вправду, вскоре появилось ущелье, а ещё спустя некоторое время на другой стороне его, на длинном, пологом склоне большой горы, засиял на солнце город. Был он хоть и невелик, скорее всего, меньше Малена в два раза, но прекрасен. Во всяком случае, издали. Весь выстроен из белого камня, и стены, и башни его, и верхушки церквей удивительно ярко смотрелись на фоне гор, поросших елями. Он манил к себе строгостью линий своих стен и зеленью пашен, через которые петляла к нему дорога.
— Мильке, а вы не были там? — спросил Волков, любуясь белым городом на горе.
— Нет, господин генерал, — отвечал ему капитан. — Но я говорил с одним купчишкой, он рассказывал, что город не беден. Богатеет на соляных пещерах, что лежат дальше на восток от него.
— Ах да, — вспомнил генерал. Всю соль люди Эшбахта и Малена покупали во Фринланде. Но и во Фринланде своей соли не добывали. — Значит, отсюда её везут.
— Да, отсюда, — подтверждает капитан. — даже в Ланне соль эдденская. Ну, во всяком случае, большая её часть отсюда.
* * *
Казалось бы, какая безделица — отправить людей, чтобы разведали путь, по которому пойдёт твоё войско. Но ещё в молодости, служа у старого одноглазого кондотьера капитана Беккариа, Волков уяснил одну мысль: идти будет легче и быстрее, если кто-то будет хорошо знать дорогу. Старый одноглазый капитан за день до выхода основного отряда высылал вперёд лёгкий отряд из нескольких десятков солдат, десятка арбалетчиков и половины дюжины лёгких кавалеристов, в основном для связи. И вот такой отряд, уходя вперёд, отправлял капитану послания: в том-то месте делать нечего, всё пограблено и провианта не сыскать; а та дорога плоха от дождей стала; а тут неприятеля разъезды повсюду. В общем, Беккариа, заранее разведав дороги, знал, куда ему идти, всегда приходил туда, где было чем поживиться, и никогда не попадал в засады. Солдаты его за то уважали.
И теперь, благодаря Мильке и Хенрику, войско барона не пошло по большой дороге на Швацц, а сразу с перевала, лишь остановившись на ночь у Ольдента, пошло на Кобенхауз и было там уже к вечеру седьмого дня с тех пор, как обоз и пушки покинули Эвельрат в земле Фринланд. Седьмого дня, а вовсе не десятого, как он поначалу считал.
И только у Кобенхауза их в первый раз спросили, кто они и куда идут, да ещё и с артиллерией. То были три человека ремесла воинского, и были они из города, возле которого на ночёвку расположились люди Волкова. Генерал их звал к себе и говорил с ними весьма ласково:
— Вам нет нужды волноваться, господа. Я барон Рабенбург из земли Ребенрее, веду людишек своих в земли южные. Вы ж и сами знаете, что там намечается.
— Знаем, знаем, слыхали, — кивали офицеры. — Но вы и нас поймите, вдруг в наших местах появляется крепкий отряд.
— Уверяю вас, мы завтра же уйдём, и ни один из местных людей в обиде на нас не будет, — обещал им Волков.
И на следующее утро он и вправду снялся с места и пошёл от Кобенхауза по сравнительно свободной Пастушьей дороге на Цирль. Дорога та была хоть и не широка, тем не менее уже через два дня отряд генерала вышел в долину Цирля.
Хенрик не зря рассказывал об этом крае как о необыкновенно живописном. Всё было в точности как говорил оруженосец: и поля пшеничные, что уже вскоре будут ждать рук человеческих для уборки первого в этом году урожая, и как по линейке устроенные виноградники с зелёным ещё виноградом, и пчёлы, толстые, жужжащие повсюду пчёлы. И дорога на восток тянулась широкая, твёрдая, хорошо укатанная, ровная. Две сменных упряжки лошадей тащили пушки по ней так проворно, что порой обоз за орудиями не поспевал. А на второй день пути по долине увидели люди Волкова большой, по-настоящему большой город Туллинген, что был по правую от них руку. Но они быстро прошли
