Длинноусый верзила с парой, на кавалерийский манер, кольтов у пояса захлопал глазами и даже несколько покраснел.
— Но как я могу, сэр?
— Носи. — Генерал Турчин вложил часы в ладонь сержанта Хиккока. — Быть может, сегодня ты сделал для своей страны то, что я когда-то для своей.
Улисс Грант молча глядел на бригадного генерала Джона Турчина, вспоминая первые дни этой проклятой войны. Тогда ему, совсем еще недавно пехотному капитану, пришлось баллотироваться на выборах командира 19-го Иллинойского полка. На это место были предложены двое: он сам и этот тучный бородач, и впрямь казавшийся взрывоопасным. В тот день иллинойцы выбрали Джона Бэзила Турчина и никогда не пожалели об этом. Он же вскоре встал во главе 21-го полка и нынче уже командовал армией. Впрочем, в военных познаниях и командирских талантах Неистового Казака у генерала Гранта не было ни малейших сомнений. Когда бы все офицеры его армии были таковы, война бы давно уже закончилась победой.
— …Президент велел передать вам, что постарается удержать Вашингтон до подхода ваших войск. Это наш единственный шанс, — с нажимом пробасил Неистовый Казак.
Улисс Грант слыл молчуном, и не без оснований. Не говоря ни слова, он подошел к столу и передал генералу Турчину длинную змею телеграфной ленты.
— Вашингтон пал? — пробежав глазами отпечатанный текст, срывающимся голосом переспросил Джон Турчин.
Генерал Грант кивнул.
— Мы взяли эту станцию, — адъютант командующего армией пустился в объяснения, по обычаю подменяя своего неразговорчивого шефа, — всего 15 минут спустя после того, как ее покинул Упрямец Уолли. Телеграмма предназначалась ему, как и приказ отрезать нам дорогу к восточному побережью.
Ни адъютант, ни Джон Турчин, ни генерал Грант не могли знать, что в эту самую минуту президент с руками лесоруба глядел в толпу южан, с радостными криками вливающуюся по мраморным лестницам в апартаменты Белого дома. Серые мундиры, блеск штыков, злорадные ухмылки, горящие глаза…
Авраам Линкольн шумно выдохнул, парадная сабля главнокомандующего с тихим шелестом вышла из ножен.
— Президент мертв! Но дело наше живо! — надсадно крикнул он, выстрелил из кольта в набегающую толпу и, вскинув клинок, бросился на штыки.
— Идти в Вашингтон бессмысленно, — наконец выдавил из себя Улисс Грант. — Там мы не найдем ничего, кроме пепелища. Мы потерпели поражение. Это надо признать. Но проигранное сражение не означает проигранной войны. Мы уйдем в Калифорнию, и Кордильеры станут нашей крепостью. Там мы соберем новую армию и на этот раз победим. — Генерал Грант закончил неслыханно длинную для него речь и повернулся к распахнутой двери станции, за которой на рельсах, еще хранивших следы крови, отдыхал покрытый, точно оспинами, пулевыми отметинами железнодорожный форт Турчина. Никто не должен был видеть слез в глазах несгибаемого генерала.
Император Александр II держал в руках письмо, написанное месяц назад и переданное ему премьер-министром, графом Лорис-Меликовым. Строчки перед глазами расплывались, точно взор умудренного годами венценосца затягивало слезой. Княгиня Екатерина Долгорукова, морганатическая супруга государя, с недавних пор носившая титул княгини Долгоруковой-Юрьевской, удивленно поглядела на супруга.
— Что-то не так, Александр? Плохие известия?
— Как сказать. — Император вновь кинул взгляд на четкие, как солдатские шеренги на плац-параде, каллиграфические строки. — Письмо от человека, которого я очень много лет назад знал и числил своим другом.
— И что же?
Государь не ответил, печально окинул взглядом любимую Катеньку и тут же отвел глаза. Словно в утренней дымке за ней проступил образ совсем иной Долгоруковой. Боже, как давно это было!
— Воспоминания об этом человеке тебя чем-то тревожат? — продолжала допытываться Екатерина Михайловна.
Понимая свое шаткое положение при дворе и зная нескрываемую враждебность со стороны детей и прочих родственников императора, она тщилась уберечь своего мужа от малейших волнений и неприятных хлопот. Впрочем, она была искренна в своем порыве, ибо с детских лет и по сей день любила красавца-государя.
Александр II пожал плечами.
— Не то чтобы тревожит. Много лет назад этот человек попросил годовой отпуск для излечения ран, уехал в Америку, да так и не вернулся. Очень жаль, это был весьма достойный человек и храбрый офицер.
— Прости его, Сашенька. — Княгиня Долгорукова-Юрьевская присела возле мужа и, положив руки ему на плечи, поглядела в глаза. — Наверняка, если он совершил то, о чем ты говоришь, у него были свои очень веские причины. Он ведь не злоумышлял против тебя?
— Нет, — грустно покачал головой император. — Но он и не испрашивает прощения.
— Тогда что же? — Брови княгини удивленно взметнулись.
— Этот человек нынче президент республики Калифорния. Быть может, слышала, там сейчас изрядная смута? Но оно и понятно, как же иначе!
Сама посуди, когда-то там нашли золото, тысячи тысяч авантюристов и разбойников всех мастей кинулись в этот забытый богом край земли в надежде быстро разбогатеть. Многим это удалось, но, конечно же, далеко не всем. Однако не прошло и десяти лет, как золото в Калифорнии закончилось. А вот сборище отъявленных мерзавцев, не брезгующих ничем ради пригоршни долларов, осталось.
Спустя еще несколько лет в эти места ушла армия генерала Гранта, и Калифорния превратилась в последний оплот сторонников президента Линкольна. Выкурить их оттуда конфедераты так и не смогли. Горы служили им надежной стеной. А флот и у тех и у других был не ахти какой. После сражения у Сан-Диего, где, кстати, войсками северян командовал тот самый человек, о котором я тебе говорил, президент южан, Дэвис официально признал республику Калифорния независимой державой. Ты в ту пору была еще совсем крошкой и вряд ли помнишь об этой войне. Да и происходило сие кровопролитие, слава богу, очень, очень далеко отсюда.
Екатерина Долгорукова внимательно слушала мужа. Она старалась быть ему не только пылкой возлюбленной, но и верной соратницей. В глубине души княгиня терпеть не могла этих ужасных войн, этих хитросплетений политических ребусов, но она была супругой великого императора, а значит, ей следовало учиться быть настоящей императрицей. Этой науки не преподавали в Смольном институте, так что все приходилось постигать своим умом. И она постигала, не зная устали, старалась помочь советом любимому, невзирая на косые взгляды великих князей и ропот членов Государственного Совета.
— Спустя десять лет Гранта на посту президента республики сменил некто Ван Хорн, крупный местный землевладелец из удачливых золотодобытчиков. Через год он совершил государственный переворот, объявив себя пожизненным диктатором Калифорнии. Пять лет назад его свергли, и новым президентом был избран генерал Джон Бэзил Турчин или, как звали его некогда здесь, Иван Васильевич Турчанинов. Ныне страна поделена фактически на два лагеря: республиканцев и ванхорнистов. Дабы прекратить смуту и дать стране закон и порядок, Иван Васильевич просит меня установить российский протекторат над республикой Калифорния.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
