— Не мешай Вельдане витать в облаках, дорогой, — елейным голоском протянула Изабель. — Тот раб не стоит того, чтобы из-за него ссориться. Смотреть не на что: в чем только душа держится. На плантациях от него было бы немного толку. Здесь нужны выносливые рабы, только где их взять?
— Может, все-таки занять денег у Микеле? — мыслями Диего уже завладела другая забота.
— Невыгодно, — сокрушенно ответила Изабель. — С учетом процентов по займу хлопок выйдет нам золотым. Вчера, пока вы с Вельданой были на Арене, мы с Хорхе прошлись по невольничьему рынку. Цены на рабов взлетели до небес, да и куда потом их девать? Отдавать задаром и кормить зря? Аренда, впрочем, выходит немногим дешевле, но самое плохое — сейчас всем нужны рабочие руки, никто не готов ссужать рабов даже за грабительскую плату.
Мне вдруг вспомнились горькие слова Лей о том, почему она не хочет на волю.
— Зачем вам рабы? — спросила я, пытаясь сохранять видимость спокойствия. — Наймите вольных. Тех нищих, армию которых, по вашим словам, должен пополнить Аро.
Тишину, возникшую за столом, теперь не нарушал даже звон столовых приборов. Украдкой взглянув на мужа и свекровь, я заметила, как вытянулись их лица.
— Вам это даже в голову не приходило? — грустно усмехнулась я. — Вы так привыкли помыкать рабами, что даже не думаете о нуждах горожан? Ведь им тоже надо на что-то жить!
— Ты всерьез считаешь, что этот нищий сброд захочет работать? — презрительно фыркнул Диего. — Да они только и знают, что воровать…
— А кто довел их до этого? Не вы ли, господа сенаторы, своим мудрым правлением? — начала закипать я.
— Можете не препираться, — совладав с первой растерянностью, вставила Изабель. — Нам все равно нечем платить.
— Есть чем. Победа Джая сегодня принесла мне большие деньги. Я вычту из них долг Монтеро и оставлю некоторую сумму себе на издержки, остальное можете тратить, как посчитаете нужным. Но если хотите знать мое мнение, то не вижу разницы между арендой рабов и наймом свободных людей. Кроме того, что в первом случае деньги положит себе в карман рабовладелец.
— И того, что последние будут работать спустя рукава, — сквозь зубы процедил Диего.
— Если ты не можешь применить кнут, это не значит, что нет других способов добиться прилежания, — парировала я, как никогда уверенная в своей правоте. — Назначь плату за каждую собранную меру хлопка и пообещай дополнительное вознаграждение тому, кто сделает работу быстрее или тому, кто соберет больше. И ты еще посмотришь, кто работает лучше — рабы из-под палки или бедняки, нуждающиеся в деньгах.
Я видела, что Изабель прямо-таки подмывало съехидничать в ответ, но, судя по всему, упомянутые мною деньги связывали ей язык.
— Если хотите, я возьму Хаб-Арифа и сама поеду в порт, поговорю с людьми, возможно, пообщаюсь с лавочниками…
— Вот еще! — покрываясь красными пятнами от негодования, воскликнул Диего. — Не хватало еще, чтобы жена сенатора бегала за нищими, как какая-нибудь торговка! С этим разберется Хорхе.
Несмотря на его возмущенный тон, атмосфера за столом ощутимо потеплела. То ли новость о внезапном пополнении семейного бюджета так сгладила напряженность, то ли мою идею о найме сочли не столь уж бредовой, но прежняя колючая неприязнь со стороны мужа и свекрови больше не вонзалась в меня острыми стрелами.
— Как Вепрь? — закончив ужин и промокнув губы салфеткой, соизволил поинтересоваться Диего.
Чудеса. Я и не думала, что он вспомнит о таком пустяке, как состояние Джая.
— Жив, но надолго обездвижен. Доктор Гидо сказал, что серьезной опасности нет, но Джаю нужно время, чтобы оправиться от ран и переломов.
— Значит, в следующую субботу боя не будет?
Я в нерешительности покусала губы.
— Хаб-Ариф досадовал, что его не выставили сегодня. Думаю, он будет рад выступить в следующую субботу.
— Как знаешь, — вздохнул Диего. — Идешь на прогулку? Надо обсудить приглашение сенатора Эскудеро.
После трудного дня приходит усталость.
И теперь только нужно чуть-чуть отдохнуть.
Нам от прошлых побед ничего не осталось.
И ушедших обратно уже не вернуть.
Мой друг (Би-2)
Этот день кажется странно бесконечным. Каждый раз, когда открываю глаза после очередного забытья, все еще длится суббота. Снова вижу перед собой Аро, безотрывно вглядывающегося в мое лицо. Похоже, они сговорились не дать мне ни мгновения одиночества.
Но мальчишечьей рожице Аро я безмерно рад. Только что в кошмаре я видел, как Вильхельмо убивает его у меня на глазах, но в реальности он все еще жив. С трудом двигая челюстями, пытаюсь более-менее внятно промычать, что Аро может идти отдыхать, и нечего прожигать во мне дыры взглядом, но он никак не может разобрать моих слов. Или делает вид, что не может. И я просто сдаюсь, с удовольствием разглядывая его с ног до головы. Теперь он чисто вымыт, одет в свежую одежду с чужого плеча, густые непослушные волосы тщательно расчесаны и еще хранят влагу после недавнего мытья.
— Ты ел? — спрашиваю, наткнувшись взглядом на острые ключицы в раскрытом вороте рубахи.
— Ел, — кивает он.
— Сходил бы погулял в саду, — бубню я, словно ворчливый старик-папаша. — Там, в подземельях, ты света белого не видел, что теперь сидеть взаперти.
Едва ли Аро понимает всю мою длинную фразу, но суть все же улавливает и упрямо трясет головой.
— Не хочу.
— Боишься?
Он замыкается, поджимает губы и опускает взгляд.
— Не бойся. Здесь тебя не обидят — донна Вельдана не позволит. Помни, что теперь ты свободный человек. И можешь гулять, где вздумается.
— Я ничего не хочу.
— Совсем ничего? Так не бывает. Разве ты не мечтал оказаться вдали от Вильхельмо? Подумай, чего тебе больше всего хотелось тогда?
Аро бросает на меня быстрый виноватый взгляд и вновь отводит его в сторону.
— Ну, может… увидеть море.
Бедняга. Родиться на полуострове и ни разу толком не видеть моря — совершеннейшая нелепость. Если бы все сложилось иначе, если бы Аро появился на свет в семье свободных людей, пусть даже бедных, он бы все детство провел вместе с другими мальчишками, забавляясь на морском берегу, выуживая из прибрежных вод морских звезд, ежей и сытных моллюсков. Загорая дочерна и просаливаясь насквозь в теплых изумрудных волнах. Бывало, вечерами, когда нам удавалось отгородиться от других, я рассказывал ему о долгом морском путешествии, приведшем меня из Аверленда в Саллиду. О штормах, едва не потопивших огромный корабль. О медузах величиной с добрую шлюпку. О прыгучих дельфинах, что веселой стайкой увязываются за кормой судна, идущего на всех парусах.
— Госпожа Лей обещала завтра утром отпроситься у хозяйки и отвести меня на берег, — задумчиво добавляет Аро.
Давлюсь смехом, но боль в зашитых губах отрезвляет быстро.
— Какая она тебе госпожа? Она — рабыня. Это ты теперь вроде как господин для нее.
Он молчит, глядя себе под ноги.
— Впрочем, неважно. Обязательно сходи.
Радуюсь за него, будто сам завтра увижу море. Ведь он впервые выйдет за ворота без рабского ошейника. Надо бы купить для него приличную одежду. Жаль, у меня нет за душой ни монеты… надо будет поговорить с Вель, надеюсь, она не откажет.
Мои размышления прерывает короткий стук в дверь. Мне не видно, кто входит, но кто-то определенно уверенный в себе: скрип петель звучит прежде, чем кто-то из нас успевает издать хоть звук. В глазах Аро вспыхивает животный ужас, он вжимается в стул и бледнеет как полотно. Внезапная тревога заставляет меня повернуть раскалывающуюся голову, но безуспешно. Впрочем, по размашистым, уверенным шагам узнаю Зверя еще до того, как он появляется в поле зрения.
В мгновение ока Аро словно сдувает со стула порывом океанского ветра. Забившись в угол, он прячет лицо в поджатых коленях, закрывает руками голову и тихо скулит. Я буквально немею от волны страха, исходящей от него, а растерянный Зверь недоуменно разводит руками.
