— Я устал, старушка, — смущенно произнес Майк. — Безнадежно устал.
Он вошел внутрь, закрыл дверь. Джина медленно побрела вверх по лестнице.
На пороге гостиной Майк неожиданно замер. Там в полном одиночестве сидел мистер Кэмпион.
— Выпьешь? — предложил гость, отсалютовав стаканом.
Не говоря ни слова, хозяин налил себе виски из графина, разбавил водой из сифона, угостился сигаретой. Так же молча сел, наполовину осушил стакан — и лишь потом посмотрел на приятеля. В глазах Майка мелькнула тень прежней вальяжной шутливости.
— Ну и дела, — сказал он.
— В известном смысле лучше не придумаешь, — неодобрительно пробормотал мистер Кэмпион. — Мы не могли притащить его в суд, даже если бы хотели.
— Александр мне рассказал. — Майк покачал темной с проседью головой. — Пока он с тобой разговаривал, я прятался в его клубе от репортеров. Бедный кузен! Похоже, он очень расстроен. Предвкушал блистательную речь в мою защиту. Прости, что я не повидал тебя, но мне уже сообщили и про «Жуира», и про пожарную лестницу, и…
— …и про дверь в вечность. Да, я забыл, об этом ты еще не знаешь. Джон был непростым орешком. Все к лучшему.
— Самоубийство, да? — с тревогой спросил Майк. — Кузен Александр был на удивление немногословен по этому поводу. Что именно произошло? Как Джон умер?
Мистер Кэмпион пригубил виски.
— Сегодня в девять утра Джон набрал воду в ванну и заперся изнутри — скорее по привычке, поскольку миссис Пил вызвали к родственнице. Он был дома один, а потому зажег колонку самостоятельно. Закрытое окно почему-то заело. Джон оказался в замкнутом помещении наедине с кошмарной смертоносной штукой из меди — я имею в виду допотопную газовую колонку; тот еще раритет. Вода, как тебе известно, поглощает запах угарного газа, а для отравления достаточно совсем немного этой гадости. Словом, когда часов в одиннадцать миссис Пил приехала назад, ванная была закрыта и на стук никто не отвечал. Экономка вызвала коменданта, они выбили дверь. Джон лежал в ванне, голова под водой. Надышался газа, потерял сознание, ушел под воду. Утонул, собственно.
— Похоже на несчастный случай. — Майк утомленно потер лоб. — А как я… В смысле, при чем тут я?
— У миссис Пил хватило ума не подымать шум. Она позвонила Таннеру, тот мигом прилетел и обнаружил полотенце в вытяжной трубе. До нее легко достать с пожарного выхода. Пара-тройка нюансов — и Таннер начал подозревать, что совершил ошибку. А очень скоро был уже в этом уверен. Тут еще я поведал ему небольшую байку, имеющую отношение к делу, и он наконец довершил необходимое. В полиции, знаешь ли, не хотят осудить невиновного; по их словам, они этого как огня боятся.
— Необычное самоубийство, — сказал Майк. — Видимо, Джон решил, что выбранный способ говорит сам за себя, раз не оставил записки.
Мистер Кэмпион рассеянно кивнул. Он не упомянул еще о паре улик и упоминать пока не планировал. Во-первых, окно ванной не просто заело — в него был вбит клин снаружи; а во-вторых, телеграмму, вызвавшую миссис Пил к замужней дочери в Ист-Патни, в дом без телефона, эта самая дочь не посылала.
— Все правда, Кэмпион. — Майк сел удобней, закрыл глаза. — Самое ужасное, что это никакой не страшный сон. Происходит на самом деле.
— А давай сбежим, — предложил вдруг Кэмпион. — За границу. Мисс Керли сейчас расстроена, но она оправится, а заботы о конторе ее отвлекут. К тому же у тебя есть толковые сотрудники. Личный телефонный звонок каждому автору пойдет делу на пользу; писатели, как никто другой, понимают потребность в уединении.
— Было бы неплохо. — В глазах Майка мелькнул интерес.
— Ловлю на слове. Ну что, сегодня проведешь вечер дома в одиночестве?
— Нет. В суде был Джимми Бенгерс. Когда все кончилось, он подошел, предложил вечерком меня проведать. Знаешь его?
— Гольфист?
— Он самый. Вот-вот придет. Джимми — хороший малый. Знает, когда лучше помолчать. Мы с ним всю жизнь знакомы. Ричи, скорее всего, тоже будет. Надеюсь, старому чудаку кто-нибудь все рассказал?
— И я надеюсь, — туманно ответил мистер Кэмпион. — Послушай, я пойду, у меня дела. Позвоню тебе утром.
Он оставил Майка в кресле и имел удовольствие встретить в вестибюле подъезда мистера Джеймса Бенгерса: дородный молодой человек в одной руке держал плетеную бутыль, в другой — корзину с едой, а из нагрудного кармана стыдливо выглядывала зубная щетка, сунутая туда второпях.
Мистер Кэмпион кивнул дежурному полицейскому, проложил себе дорогу сквозь толпу на тротуаре, дошел до Скотленд-Ярда и довольно долго проговорил там с суперинтендантом Станиславом Оутсом — старым другом, которому было что рассказать.
Наконец в начало одиннадцатого мистер Кэмпион прибыл к себе на Боттл-стрит. В прихожей его встретил Лагг в воротничке — верный знак необычного гостя. Сердце Кэмпиона оборвалось. Лагг негодовал.
— Чертов бывший легавый, — сообщил он слишком громким шепотом. — Мало мне старого Бета, с ним еще можно иметь дело, но этот тип явно был не выше сержанта. Никак не могу его выставить. Сами попробуйте.
Окажись сейчас рядом с мистером Кэмпионом мисс Керли, она узнала бы гостя сразу же. Крупный пожилой полицейский в отставке, с круглым красным лицом и кустистыми бровями, встал при появлении хозяина из кресла, улыбнулся — одновременно застенчиво и дружелюбно.
— Мистер Кэмпион, полагаю? Позвольте представиться: Ливингстон, служил в Столичной полиции. Простите за столь поздний визит, завтра в шесть сорок утра у меня поезд обратно в Норидж.
При упоминании норфолкского города лицо мистера Кэмпиона просветлело, и он тепло потряс руку гостя.
— Это просто чудо. Вы-то мне и нужны. Вас, полагаю, прислал Хиглтон?
— Да. — Мистер Ливингстон вновь сел, принял из рук Кэмпиона стакан. — Мы со старым добрым Чарли Хиглтоном, так сказать, друзья, хоть после моей отставки видимся и нечасто. Я тайком приехал на суд, — доверительно сообщил гость. — Люблю иногда тряхнуть стариной. Я, как узнал, что в деле замешана некая фирма, которая меня интересует из-за одного забавного происшествия в прошлом, сразу сказал жене: «Надо поехать посмотреть». И вот приехал.
— На заседание попали?
Мистер Ливингстон утвердительно прикрыл тяжелые веки.
— Есть способы, — загадочно ответил он. — Без имен, конечно. Мы просто… э… мы…
— Старые приятели? — любезно подсказал мистер Кэмпион.
— Именно, — просиял мистер Ливингстон. — Мы, полицейские, держимся друг друга. Конец меня просто потряс. Я думал, парнишка виновен.
Он пытливо посмотрел на Кэмпиона, но тот не отреагировал на скрытый вопрос, и гость, помолчав, продолжил:
— Так вот, мы с Чарли болтали о суде, о былых временах, и тут он вспомнил про вас, нашел визитную карточку. А я уже встречал ваше имя в связи с этим делом, потому прыгнул в автобус, и вот я тут.
— Вас послало провидение. — Мистер Кэмпион едва не мурлыкал. — Скажите, мистер Хиглтон передал вам нашу с ним беседу?
Мистер Ливингстон многозначительно взглянул на Лагга. Когда сию бесподобную личность наконец уговорили покинуть комнату, гость смущенно улыбнулся.
— Не хочу распускать слухи, — виновато пробормотал он. — Однако, раз вам интересно, выслушайте мою версию. Мы ведь говорим об одном человеке, который пропал лет двадцать назад, да?
— Верно. Том Барнабас шел вниз по улице от проулка Немеша в Стритэме и вдруг исчез.
— И больше его никто не видел, — добавил отставной сержант Ливингстон таким замогильным голосом, что Кэмпион подпрыгнул. — Что ж, если вам интересно, скажу — все правда. Стояло солнечное майское утро, туманное самую малость, тротуар и листики поблескивали. Мистер Барнабас шел по улице по той стороне, где стена. Его заметил Чарли Хиглтон, заскочил в лавку приготовить нужные газеты, а я стоял на противоположной стороне на углу. Я тоже узнал мистера Барнабаса. Сильно не присматривался, ясное дело — зачем? Я же не знал, что он попадет в четвертое измерение.
— Конечно, не знали, — подтвердил мистер Кэмпион.
— Стена там высокая. Вы сами видели. Не ниже высоты цилиндра, что был у мистера Барнабаса на голове. Я к тому, что он очень четко на ее фоне выделялся, если вы меня понимаете.
Мистер Кэмпион кивнул, Ливингстон старательно продолжал:
— Когда нас с ним разделяло шагов сто, а на всей улице не было больше ни души, я отвел от него взгляд, посмотрел в лавку Чарли. Но мистера Барнабаса все равно видел, хоть и краем глаза. Понимаете?
— Прекрасно.
— И тут он исчез. — Мистер Ливингстон заморгал круглыми, как пуговица, глазами.
Мистер Кэмпион был очень впечатлен.
— Погодите. Давайте проясним. Когда вы посмотрели первый раз, мистер Барнабас был, а когда второй — уже нет. Так?
