В КГБ, как и во всех структурах СССР, огромную роль в продвижении по служебной лестнице играла личная преданность начальнику. Поэтому из таких преданных потом вполне могли сформироваться и предатели.
Основными качествами потенциальных предателей всегда были эгоизм, самовлюблённость, гипертрофированное чувство собственной значимости и непогрешимости, неспособность к объективной самооценке, снисходительность к своим недостаткам и нетерпимость к чужим.
Но здесь был другой случай. Агент был совершенно другим. И в Центре понимали это.
После заброса в США агента Нефертити они не могли вызвать обратно Гектора, не поставив под удар основного агента. Вот ПГУ и пришлось пойти на поводу у обстоятельств, подольше экспонировать Рауля, пока тот неожиданно не нашёл свою Исабель.
Более того, Леонид Владимирович прекрасно понимал, что наличие брака и детей не могло было быть гарантией, и само по себе не могло удержать разведчика от предательства. А в связи со смутой в стране, брожениями в умах и неразберихой в государственных органах, его подчинённые вовремя не вышли на связь с Гектором.
И хотя сам начальник ПГУ Л. В. Шебаршин в своё время указывал резидентам, что предметом их первоочередных задач должен стать, прежде всего, личный состав, но на местах это поняли не все, или не смогли понять.
Поэтому Гектор долгое время был без связи с Центром, сам выбрав себе задание, пока не вышел на посольство СССР в Аргентине. А в Москве его тем временем некоторые посчитали даже, чуть ли не предателем.
Рауль сам тоже всесторонне проанализировал свою ситуацию, и тоже предположил, что возможно Центр ему больше не доверяет.
Но в Москве тем временем разобрались и решили уже по-другому.
Его делом, судьбой и персоной занялись психологи и аналитики КГБ, докопавшиеся до исторических корней его менталитета.
Предки Гектора во втором колене были носителями исторической народной культуры России – зажиточными крестьянами, добившимися всё своим трудом и умом. В своё время у них естественно нашлись и желание, и силы, и время, и средства, чтобы приобщиться к культуре, образоваться самим и дать образование своим детям.
А раз он потомок выходцев из крестьян, приехавших в город и получивших в нём образование, работу, дом, приобщившихся к знаниям и культуре, дававшие им и новые перспективы, то не исключено, и весьма вероятно, что Гектор будет это ценить – решили тогда эксперты.
А его быстрое и надёжное проникновение в политическую элиту Буэнос-Айреса весьма способствовало и его новому награждению.
Вот в такой момент, ещё почти за месяц до своего ухода, Леонид Владимирович Шебаршин и решил поддержать своего подопечного, к тому же это давало ему возможность, таким образом, одновременно снизить накал критики в свой адрес, подав Гектора на награждение одним из орденов СССР, чуть ли не последним советским орденом Красного Знамени.
И вскоре, после провала ГКЧП, Президент СССР М. С. Горбачёв подписал закрытый Указ, по которому наряду с победителями от демократии был награждён и новоиспечённый агент влияния.
Но через неделю, 30 сентября, начальником ПГУ КГБ СССР неожиданно был назначен не начальник его аналитического отдела – профессионал генерал-лейтенант Н. С. Леонов или ещё кто-то другой из заместителей Л. В. Шебаршина, а штатский – крупный учёный-востоковед и политический деятель Евгений Максимович Примаков.
Так что судьба Гектора теперь переходила в другие, новые руки.
Новое ждало и в его новом доме, в Буэнос-Айресе.
В сентябре дон Диего объявил, что покупает новую квартиру на себя и жену, забирая туда Лусию де Серну и Мигеля.
А главной, скрытой причиной этого явилось повышение внимания к зятю со стороны моложавой жены тестя – бывшей бездетной вдовы военного – Паулы, ставшей всё чаще заглядываться на мужа падчерицы.
И дабы не искушать того, дон Диего и решил разъехаться с семьёй дочери, тем более перед предстоящими родами.
Поэтому очередной праздник 12 октября – День Америк и Колумба – Рауль и Исабель встречали отдельно от отца. Теперь Исабель виделась с ним чаще на столичном стадионе «Эль Монументаль», чем дома.
Их любимая команда «Ривер Плейт» захватила лидерство в начавшемся летом чемпионате Апертура (Открытие).
С прошлого сезона в Аргентине вернулись к системе проведения двух однокруговых чемпионатов за сезон.
В начале этого года чемпионат назывался Клаусура (Закрытие), и чемпионом стал клуб «Ньюэллс Олд Бойз» из Росарио.
А их «Миллионеры» за год до этого в последнем полном чемпионате страны стали двадцатидвухкратными чемпионами Аргентины.
Об одном из состоявшихся матчей их команды «Ривер Плейт» Рауль тут же написал отчёт с комментариями, и по свежим следам отнёс его в один из столичных спортивных журналов, в котором его тут же и напечатали. Его дебют не остался незамеченным. И вскоре, по настоянию тестя некоторые его хорошо знакомые издатели и редакторы столичных газет и журналов предложили Раулю сотрудничество в качестве внештатного корреспондента.
А ведь поначалу тесть Рауля встретил своего зятя с настороженностью, как обычно встречают чужака. Но культура, знания, ум, такт, и обаяние постепенно сделали Рауля полноправным членом этой его новой семьи и даже соратником дона Диего. До этого его любимая дочь Исабель была и его единственной в жизни отрадой. Поэтому любящий её и заботящийся о ней, отец был готов для неё на многое, в том числе и на помощь её мужу.
Уже в то время Буэнос-Айрес естественно являлся крупнейшим издательским центром Аргентины, в котором работало и проживало большое количество журналистов и редакторов, издавались многотиражные газеты и журналы. Поэтому пробиться в журналистские круги страны, тем более в их элиту, Раулю Мендесу было не просто.
Среди крупнейших газет и журналов столицы Аргентины, с которыми Раулю пришлось периодически сотрудничать, оказались «Буэнос-Айрес Геральд», «Диарио Оле» и «Инфобай».
Но первое место, конечно, принадлежало издательству «Кларин» с тиражом его одноимённой газеты почти в полмиллиона экземпляров.
Среди этого ряда средств массовой информации Аргентины были и «Кроника», «Ла Насьон», «Минуто уно», «Эль Аргентино», «Эль Графико», «Эль Крониста комерсиаль» и «Эксельсиор».
Постепенно аргентинская журналистика стала настоящим открытием для Рауля. И хотя она была несколько зажата цензурой, но всё же представлялась ему во многом правдивой, разнообразной и раскованной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
