ссылаясь на собственный опыт воспитанника ОВО — Миша добивается создания в «Дивизии особого назначения» целой команды «сынов полка» под своим началом. Хотя, бумаги на самом «верху» ещё не подписаны, но негласно начальство дало добро. Пока всего лишь семеро, специально им отобранных подростков лет двенадцати-четырнадцати — прошедших, как говорится «Крым и Рым». Я с ними, буквально на ходу ознакомился перед поездкой в Париж…
Мда!
Весьма перспективные ребята.
Одному, даже пришлось хорошенькую плюху отвесить, чтоб повежливее разговаривал со взрослым дяденькой.
Впрочем, а не таким ли и сам Барон был вовремя и, ещё довольно долго после нашего знакомства?
Идём дальше:
— Я просил тебя установить наблюдение за Валерьяном Куйбышевым…
— Всё сделано в самом наилучшем виде, Серафим! Знаю где живёт, по каким улицам ходит-ездит, на каком боку и с кем спит и даже — сколько и с кем пьёт…
Как кажется я уже говорил, этот сын угнетённого Самодержавием пролетария…
Извиняюсь: сын потомственного дворянина, полковника Русской императорской армии, выпускник кадетского корпуса — Валерьян Куйбышев, ныне «ходил» под Сталиным и руководил Рабоче-крестьянской инспекцией (РКИ).
— … И, что? Много пьёт?
— Не то слово — калдырит, просто безбожно!
Известия из Ульяновска заставляли поторапливаться, поэтому положив руку на плечо — пристально глядя в глаза, вполне недвусмысленно — гружу максимально:
— Есть у меня подозрение, что с Валерином Владимировичем — в самое же ближайшее время произойдёт несчастный случай… Точнее сказать, на него будет совершенно злодейское покушение и он будет убит.
У Миши бегают глаза:
— Да, что ты говоришь⁈ И что же ставится моей целью? Предотвратить покушение?
— Ммм… Пожалуй, нет. Установить исполнителя и главное — заказчика и группу заинтересованных лиц.
— А если это будет несчастный случай?
— Тем более! У каждого «несчастного случая», Миша — есть фамилия, имя и отчество.
Товарищ Каганович, извините за плагиат!
Мишка, дурашливо раскланивается:
— Спасибо, запомню эту мудрость от самого Ангела… Затем, что?
— Затем, через подставное лицо желательно, к примеру: через вышестоящего Начальника своего Особого отдела — ты должен раскрыть антиправительственный заговор. Участники заговора: Авель Енукидзе, Рудольф Петерсон и обязательно Генрих Ягода — как непосредственный организатор убийства Куйбышева. Исполнителем же пусть будет Яков Блюмкин, а орудием убийства — его «Кольт»… Усёк или повторить, Барон?
У Мишки глаза круглые — как у героя японского мультика, присевшего покакать:
— Если ты — Ангел, Серафим, но я-то — не Господь Бог!
Угораю со смеху, от его вида:
— Ты просто недостаточно о себе знаешь, Барон. Хахаха!
Посерьёзнев:
— Миша… Главное правило — которым я руководствуюсь уже несколько тысячелетий, гласит: «Никогда не отдавай невыполнимых приказов». Поэтому у меня нет никакого сомнения, что ты справишься.
Протягиваю компромат на Ягоду и некоторых других товарищей из ИНО ОГПУ — найденный на парижской квартире безвременно от нас ушедшего товарища Отто… Ничего, конечно серьёзного. Так — галимое и морально-бытовое разложение, максимум наказания — исключение из партии и лет десять понижения в правах.
— Это тебе «запал», а «бомбу» — ты должен сделать сам.
Миша, по моему настоянию — брал уроки у «фармазона» Филина, был тем признан «невероятно способным» — мог подделать любой почерк и, даже за ночь нарисовать денежную купюру — чего я, например, так и не постиг.
Коротко проинструктировал, предложил несколько своих вариантов и в ответ выслушал пару его:
— Строгого плана всё одно не получится, действуй по обстоятельствам, Барон.
Напоследок поощряюще-дружески хлопнув по плечу:
— Да, ты не очкуй! Из «небесной канцелярии» уже пришла депеша, что скоро такое начнётся… Любая «липа» пролезет — лишь бы она помогла найти «крайних» и отвлечь внимание электората. Да и тебе, «посильное» участие в раскрытии заговора — лишним в карьере чекиста не помешает.
Наконец, уже попрощавшись, спохватываюсь:
— Блин, чуть не забыл! Миша, если будет возможность — пробей там по вашим каналам про некого Якова Ганецкого… Кто такой, чем занимается и под кем «ходит». Хорошо?
— Сделаю!
* * *
Естественно, не мог не посетить самого Ягодку!
С моей стороны это был бы совершенно канифольный моветон.
На Лубянку разумеется не пошёл — делать там мне абсолютно нечего, без приглашения заявился к нему домой по известному адресу.
Замечаю: что-то здесь как-то малолюдно по сравнению с прошлым разом и, в тоже время — несколько суетливо. Все домочадцы и, их прихлебатели — какие-то перепуганные, да?
Как будто сидят на чемоданах, готовясь к «рывку»…
Никак «пригорает», да⁈
Оставляю внизу трёх своих немцев-телохранителей и, плечом отстранив с дороги какого-то, что-то вяло вякнувшего хлюста, поднимаюсь в хозяйский кабинет.
В этот раз перед ним лебезить не надо было, ибо в ближайшее время я не собирался в загранкомандировку…
От этой, впечатлений на две жизни хватит!
Но согласно заветам Петра, перед начальством надо иметь вид лихой и придурковатый.
Поэтому, в соответствии с уставами козырнув, высокопарно отрапортовал:
— Таащ, задание выполнено! Предатели уничтожены, а другие — ещё сто раз подумают, прежде чем изменить делу Мировой революции!
И поставил на стол пред ним, уже сказать по правде — осточертевшую коробку из-под шляпы.
Сперва потянув носом, Генрих Григорьевич Ягода поднял крышку, вскочил — как шилом через кресло кольнуло и, у него чуть глаз не выпал:
— ЧТО ЭТО⁈
Я, стоя на вытяжку, невозмутимо:
— Сверху — искусственный мужской половой член, по-научному — «фаллоимитатор». Под ним — вещественные доказательства выполнения задания: скальпы изменников пролетарскому делу.
Тот, буквально остекленевши до состояния богемского хрусталя, аж звон послышался:
— «СКАЛЬПЫ»⁈ ЗАЧЕМ СКАЛЬПЫ⁈
— Товарищ Лейман сказал, что раз не удалось вернуть деньги — скальпы предателей будут лучшим подтверждением выполнения задания.
— Да, он с ума сошёл!!!
Склонив голову:
— Вы тоже это заметили?
С подозрением глядя на меня:
— Нет, я этого не заметил! Уезжал то он вполне нормальным.
Задумчиво-озадаченно, предлагаю рабочую версию, опровергнув разом все подозрения в своей причастности:
— Возможно при первом задержании в Берлине, Давида — излишне сильно ударили по голове?
Тот, психуя не по-детски:
— Да, лучше бы его там сразу и убили, чем…!
Через пару минут придя в себя, осторожно-брезгливо потрогав пальчиком чёрную резину, поднимает на меня недоумевающие глаза:
— Сперва решил, что это настоящий «хер» — от какого-то здоровенного негра отрезанный… Но, зачем?
Пожав плечами, слегка лебезиво:
— Подарок лично от меня, Генрих Григорьевич! Долго был в сомненьях тяжких, выбирая что Вам подарить… Давид же
