- Сайлуса? – удивился Гарольд его вопросу. – Добрый малый. Людей в Нормандию иногда возит. Рыбаков часто у нас нанимает. Все с удовольствием к нему идут. Говорят, удачлив, как морской демон, смел, как Муспельсхеймская саблезубая кошка. В порт на своем корабле может с закрытыми глазами войти. Знает, где рыба косяками ходит, ветер и течение угадать умеет. Зачем он тебе?
- Есть основания полагать, что он связан с исчезновением рыбы. Сайлус последний приходил с уловом три недели назад. Да к тому же все эти истории о его лихой удаче… Не бывает, чтобы человеку так везло. Подозрительно все это, вы не находите?
- Странно слышать такие речи в Упсале, да еще и из твоих уст. Что ты предлагаешь? Спалить его на костре на главной площади за ворожбу? Чем мы тогда лучше единоверцев будем?
- Какой к демонам костер? Да и сомневаюсь я, что дело тут в человеческой ворожбе, а даже если и в ней, такие варварские меры рыбу не вернут. Я хочу с ним в море выйти и сам посмотреть, чему из людской молвы верить можно.
- Ну, а если он не имеет к пропаже рыбы никакого отношения, будет скандал. Мы, главный порт свободной Лапландии, беспочвенно обвиним человека в колдовстве. Да соседи нас на смех подымут, десять лет потом вспоминать будут. А другие моряки не станут заходить к нам в порт из-за такой славы…
- Доверьтесь моему чутью. Раньше оно меня ни разу не подводило, - остановил бургомистра Николас до того, как тот успел дойти в своих рассуждениях до начала новой Войны за веру.
- Хотелось бы иметь за душой нечто более осязаемое, чем твое чутье, если мне придется злоупотреблять положением, - мрачно заметил бургомистр. – Ладно, надо так надо. Веди меня к своему капитану.
Когда Николас вместе с бургомистром Гарольдом вернулся к причалу, где была пришвартована Мейдоголда, ее капитан снова сидел на табурете, надвинув на глаза шляпу с широкими полями, и курил трубку. Из нее кольцами вырывался дым, пахнувший отнюдь не табаком, а водорослями.
- Привел подмогу? – спросил он, не поднимая головы. Удивительно было, как он вообще их разглядел.
- Мастер Сайлус, ввиду сложившейся в городе чрезвычайной ситуации я, властью данной мне жителями славной матушки Упсалы, прошу вас оказать содействие Николя дю Комрою в поисках пропавшей рыбы.
- Николя дю Комрой? Ну, что за несуразное имя, - ехидно усмехнулся капитан из-под шляпы. – Если вы меня просите, то я могу отказаться?
- Мастер Сайлус, я вынужден настаивать. Вы должны понимать, что это для общего блага… - Гарольд хотел уговорить строптивого морского волка по-хорошему.
- Если этот умалишенный хочет утонуть в море для общего блага, то я не против, но зачем же меня с Мейдоголдой с собой на дно тянуть? – грубо оборвал его капитан.
- Утонуть? – нахмурил брови бургомистр и перевел взгляд на Охотника.
- Вы хоть слышали, куда он плыть собирается? – Сайлус все-таки сдвинул с глаз шляпу и испытующе поглядел на Охотника. – В самое Око бури в поле айсбергов.
- Вы, наверное, что-то не так поняли, правда, мастер Николя? – со слабой надеждой спросил бургомистр.
- Нет, он все понял верно. Думаю, что в поле айсбергов мы найдем все ответы на интересующие нас вопросы, - спокойно ответил Охотник, буравя взглядом своего противника.
Гарольд понял, что возражения бесполезны и обреченно сказал:
- Отвезешь его, куда он хочет. Это приказ бургомистра.
Сайлус недовольно закатил глаза, зашептал что-то на непонятном языке и высыпал из трубки пепел на снег.
- Хорошо, только на Мейдоголде мы не поплывем. Она мне слишком дорога, чтобы разбить ее об айсберг из-за такого, как ты. Да к тому же мы с ней вдвоем не управимся, понадобятся матросы, а мне в отличие от некоторых никого на корм кракенам{81} или ермунганду{82} тащить не хочется.
Николаса одолевало раздражение, но устраивать разборки в присутствии бургомистра он не решился. Они спустили на воду узкую, как сельдь, плоскодонку. Сайлус достал со своего корабля длинный шест и кинул его в лодку вместо весел. Это всколыхнуло в Охотнике какие-то смутные детские воспоминания о таинственных лодочниках, что по ночам причаливали к берегам Туманного острова для совершения своих странных обрядов.
- Нет, ну так вы точно разобьетесь, - встревожено воскликнул бургомистр.
- Я же сказал, для большого корабля нужна команда, а с этой лодчонкой я и один управлюсь, если мы, конечно, в шторм не попадем. Не смотрите, что она неказистая. Просмолена недавно, и не течет совсем, устойчивая просто чудо, - похвалил капитан свое маленькое судно, а потом, увидев притороченный к поясу Охотника меч, прикрикнул: – Эй, с оружием я тебя не повезу. Пока я капитан, закон для всех один – в море никакого оружия. Можешь оставить его на Мейдоголде, там никто не тронет, будь спокоен.
- За его сохранность я и так спокоен, - не замедлил ответить Николас.
Когда потревоженное оружие начало призывать Охотника вспороть наглецу брюхо, он про себя добавил: «А вот за сохранность того, у кого достанет глупости посягнуть на этот меч, стоит поволноваться». И с чистой совестью оставил его в камбузе корабля Сайлуса.
Захватив с собой вяленую оленину и баклажку с водой, они отчалили. Был уже почти полдень. Подхваченное сильным северным течением утлое суденышко быстро понеслось по волнам, огибая побережье Утгарда. Темно-синее покрывало морской воды едва заметно колыхалось, вспениваясь и закручиваясь барашками у самого берега. Холодный зимний ветер совсем стих.
- Такой штиль бывает на море лишь в преддверие большой бури, - мрачно сообщил Охотнику капитан. – Показал свою удаль? Ну, может, хватит? Нет тут никакой рыбы. Давай повернем домой, пока не поздно.
Николас покачал головой и лишь натянул на голову капюшон. Сайлус медленно погружал шест в морские пучины, но не для того, чтобы придать лодке движение, а скорее, чтобы удержать курс. Плыть пришлось долго, несколько дней, на ночь останавливаясь в уединенных бухточках, которые не затапливало во время прилива. На закате третьего дня, когда воды моря окрасились в багровые тона, на горизонте показались первые айсберги. Они казались совсем крохотными островками, белыми звездами в темной морской пучине, но это было обманчивое впечатление. Огромные глыбы льда могли уходить под воду на многие версты, скрывая свои истинные размеры, а напоказ выставляя лишь ничтожную часть.
Солнце полностью скрылось за горизонтом, погрузив мир в первозданный мрак. Николас поднялся со своего места, внимательно вглядываясь в звездное северное небо. Где-то там вдалеке над безграничным айсберговым полем разворачивалось грандиозное светопреставление. Рваной занавесью, зубастой короной на фоне темного ночного неба разгоралось северное сияние. Яркая красная полоса, рядом с ней зеленая. Краски перемешивались между собой, сливаясь в фантастические оттенки то одного, то другого цвета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
