Галактариум представлял собой невероятно сложную конструкцию из странного серого металла и блестящего черного психопластика — скопления концентрических окружностей и вращающихся сфер на изящных опорах. Механизм медленно разворачивался, протягиваясь паучьими лапами. Кольца кружились, секции проворачивались, образуя комплексную сферу, которая росла, пока не заняла практически все пространство залы. Кольца и оси вращались все быстрее и быстрее под собирающимися тучами, пока в воздухе не заплясали огоньки света, словно вершилось какое-то колдовство. Странные тени заиграли вокруг собравшихся космических десантников, когда над их головами расцвели солнечные системы и созвездия.
— Хастис, взять здание под охрану! — приказал Сарпедон. — Солан, приступай.
Технодесантник побежал под вращающимися механизмами к центру Галактариума. В воздухе уже оформлялись черты карты — звездной карты, крупнейшей и подробнейшей из всех созданных. Империум слишком огромен, чтобы его можно было подробно изобразить, и никто так и не смог составить даже полного перечня всех населенных миров. Но попытки предпринимались, и Галактариум стал наиболее успешной из них за все время существования Империума. Мало что не попало на необъятную звездную карту, спроецированную вокруг Галактариума.
Это устройство было гордостью Дома Йенассис; о нем с почтением отзывались и собратья-навигаторы, и разведывательные команды Адептус Механикус. Испивающие Души сильно рисковали, избрав его своей целью, поскольку это нападение сразу же обнаруживало их и делало уязвимыми, но только с ним были связаны последние надежды Ордена.
— Командор? — раздался голос в воксе. Это оказался сержант Хастис, приближающийся со своим отрядом со стороны дворца. — У нас контакт. Арбитры проникают через ворота купола. Насчитываю семь машин, направляющихся к дворцу, и еще пять — к вам.
— Принято. В бой не вступать. Идите сюда и помогайте оборонять периметр.
— Приказ ясен. Конец связи.
Сарпедон не собирался никого убивать. В этом не было необходимости. Но если придется, он был готов пойти на это, и братья по оружию последовали бы его примеру.
Из гнезд в своих доспехах Солан извлек тонкие кабели, включив их в разъемы у основания Галактариума. Огромное изображение карты замерцало, и поверх звездного пейзажа проступили новые образы. Появилась картина приземистого здания, вросшего в мерзлую тундру, окруженного кольцом окопов и баррикад и заслоненного оружейным дымом. Изображение резко дергалось, пока камера приближалась. Сверкали взрывы, закованные в броню чужаки отстреливались и корчились от беззвучных попаданий пуль.
По полю боя бежали космические десантники в пурпурных доспехах. Испивающие Души, какими они были в последние дни до разрыва с Империумом. Десантник, несущий записывающее устройство, бросил взгляд в ночное небо.
…Ночное небо над их головами было чистым и холодным, но вскоре его прорезала ракета, выпущенная отрядом Вейала…
Солан остановил запись. Образ ночного неба над планетой, наложенный на карту Галактариума, образовал смазанную мешанину звезд. Карта неожиданно закружилась, а глаза Солана приобрели пустое выражение, когда мемо-пластины его доспехов начали наполняться информацией, а разум затопили звездные атласы.
Технодесантнику следовало поторопиться. И при этом Сарпедон не был уверен, что тот справится. Даже Лигрис — один из самых доверенных товарищей командора — и тот спасовал. Вместо себя он порекомендовал для этой задачи Солана, зная, что более молодой технодесантник стал экспертом в вопросах управления информацией. Но если его сознание не сможет выдержать лавинного натиска поступающих в него сведений, Солан превратится просто в слюнявого младенца в теле космодесантника.
— Мы под огнем, — пришло сообщение от Хастиса.
На заднем плане слышался треск очередей, выпускаемых легким автоматическим оружием.
— Подразделение Крайдела прикроет вас из храма, — ответил Сарпедон.
— Вижу их, — откликнулся Крайдел, расположившийся за колоннами перед входом в здание. — Чуть больше сотни арбитров, предназначенных для подавления массовых беспорядков. У них пять бронетранспортеров и легких машин.
Сарпедон схватил сжавшегося Франтиса Йенассиса и потащил за собой, побежав на звук болтерного огня. Семь хитиновых когтей и один бионический застучали по мрамору.
Он увидел из-за колонн темную линию Адептус Арбитрес, ведущих огонь на подавление, рассредоточившись среди деревьев. Благодаря этим офицерам, снабженным пугающим оружием и доспехами, в Империуме поддерживались законы. Каждый из арбитров регулярно проходил муштру и идеологическую обработку. Напугать их было невозможно — только полностью разгромить.
Тактический отряд Хастиса, численностью десять человек, бежал под их огнем по тропинке, обсаженной с обеих сторон деревьями. Сержант Крайдел выкрикнул приказ, и его десантники, как один, ударили из болтеров, посылая огненные копья сквозь заросли, срывая листву и заставляя арбитров залечь за холмом.
Подразделение Хастиса добежало до храма и присоединилось в стрельбе к людям Крайдела. Бронетранспортеры арбитров перевалили через насыпь и открыли огонь из спаренных тяжелых стабберов. Пули оставляли выбоины в мраморных колоннах и со звоном отскакивали от доспехов космодесантников.
Сарпедон увидел командный БТР, выползший из-за деревьев. На его крыше возвышались параболическая антенна и два знамени — Адептус Арбитрес и Дома Йенассис. Верхний люк открылся, и оттуда появился судья, чей украшенный орлом шлем вырисовался на фоне серого неба.
— Прекратить огонь! — прокричал Сарпедон.
Звуки стрельбы смолкли.
Из бронетранспортера вытащили вокс-передатчик, который установили на крыше. Судья взял микрофон.
— Нарушители! — проревел его голос, прошедший через усилитель. — Сложите оружие, освободите заложников и сдайтесь на милость правосудия Императора!
Сарпедон бросил взгляд внутрь храма. Карта Галактариума пульсировала, приближая зараз по одной звездной системе и быстро переключаясь на следующую. Солан подергивался, когда сквозь него пробегал новый поток информации. Братьям предстояло выиграть для него еще немного времени.
Командор прошел между колоннами. Он понимал, как теперь выглядит, — арбитры увидят перед собой мутанта. И не ошибутся. Сарпедон по-прежнему носил позолоченный доспех библиария Космического Десанта и сжимал в руке псионический жезл из нала, дерева с мира Танит. В другой руке у него был сделанный под заказ болтер, а на груди все также простирал крылья имперский орел, но все равно Сарпедон оставался мутантом. Он очень надеялся, что арбитры не станут сразу же стрелять только по этой причине.
Жестом командор приказал подразделениям Хастиса и Крайдела оставаться в укрытии, хотя сам он и выходил на свет, продолжая тащить за собой Франтиса. Он насчитал около тридцати офицеров, прятавшихся за деревьями, и еще больше, без сомнения, ожидали на противоположном склоне холма. В поле видимости вполз еще БТР с огромным орудием, один залп которого мог оставить даже на месте Сарпедона только дымящийся кратер.
— Мы будем сражаться, только если вы нас заставите, — крикнул командор, и его голос прокатился эхом в повисшем тяжелом молчании. — И вы погибнете все до единого. Предлагаю вам развернуться и уйти. Нам нечего с вами делить, и мы больше не подчиняемся законам Империума.
— Освободите заложника и выходите, бросив оружие, — ответил вокс-передатчик судьи.
— Грэвус? — тихо проговорил в вокс Сарпедон. — Как наши дела?
— Солан уже почти нашел, — откликнулся сержант штурмового подразделения. — Он смог установить три звезды.
Сарпедон бросил взгляд через плечо. Он видел только кружащееся звездное кольцо, заполнившее залу Галактариума. Снова обернувшись к оцеплению арбитров, он вывел Франтиса Йенассиса из-за своей спины и бросил перед собой, прижав к земле передними лапами. Затем он расчехлил болтер и приставил его к затылку навигатора.
— Жизнь этого человека куда важнее, чем все ваши, вместе взятые, — крикнул Сарпедон. — Уйдите — и он останется жить. Но если вы будете загораживать нам дорогу — он умрет.
Судья не ответил. Вместо этого он спрятался внутри бронетранспортера, но через мгновение люк открылся вновь. В этот раз снаружи появился не шлем судьи, а голова астропата, одного из сильнейших телепатов, способных обеспечить сверхсветовую связь через весь Империум. Благодаря своим улучшенным органам чувств Сарпедон смог разглядеть его слепые, заплывшие глазницы и морщинистую, преждевременно состарившуюся кожу.
Голос астропата, когда тот заговорил через вокс-передатчик, дрожал. По звучащим в нем искусственным нотам можно было понять, что произносимые слова принадлежат не ему.
