— О, да! — рассмеялся Веттели невесело. — Мне это очень нравится! К сожалению, всё сказанное вами — это не более чем ваши личные домыслы, «на данный момент», как вы выражаетесь, бездоказательные.
Поттинджер ухмыльнулся в ответ.
— Ничего, капитан, доказательства — дело наживное. Доказательства мы найдём.
— Нет, — возразил Веттели устало. — Не найдёте. Потому что Хиксвилла и Мидоуза я не убивал.
— Ну-ну. Поживём — увидим. А пока будьте уж так добры не покидать Гринторп.
— Да, разумеется, инспектор. Я и не собирался.
Конечно, после такого разговора его настроение улучшиться не могло. Снова стали одолевать дурные мысли о мстительных духах и собственной вине. К счастью, бытовыми неприятностями его переживания больше не отягощались. Но на сердце всё равно было тяжело.
Вечером, как обычно, заглянула Эмили, сразу всё поняла.
— Что, опять плохо? Не кончилась чёрная полоса?
— Не знаю. Наверное, кончилась. Я сегодня ничего не разбивал, ничем не обливался и не учил детей дурному, если ты это имеешь в виду. Но меня очень тревожит одна вещь. Я бы даже сказал, пугает.
— Какая? — Эмили тоже испугалась. Напрасно он её сказал, не надо было. Но отступать уже поздно.
— Знаешь, о чём я подумал? Перед тем, как приехать в Гринторп, я убил человека… Только не подумай, этот был преступник, самый мерзкий тип из всех, что носит земля. Я убил его, когда он захватил заложника…
— Милый, — перебила Эмили, — ты не оправдывайся, я прекрасно знаю, что без причины ты не стал бы никого убивать. Переходи к сути.
— Перехожу, — радостно согласился Веттели. — В общем… Я убил его ножом в глаз. Прости, что тебе приходится это слушать. Это так ужасно…
— Берти, я врач, если ты забыл. Мне приходилось иметь дело с трупами и даже резать их ножом. Так что слушать я могу что угодно. Давай к делу.
— Вот я и говорю — прямо в глаз. Тем же способом совершены все наши убийства. Что если это дух Упыря — того парня, что я убил, у него была кличка «Упырь» — что если его дух не упокоился, а увязался за мной, бродит по Гринторпу, вселяется в окружающих и мстит?
— Кому мстит?
— Мне, разумеется.
— Но он же не тебя убил… тьфу-тьфу, не сглазить.
— Он убивает так, чтобы подумали на меня. Для Поттинджера я главный подозреваемый, он сам сказал. У него нет доказательств, иначе я уже сидел бы в камере. А оттуда и до виселицы недалеко.
Эмили побледнела.
— Берти, ты говоришь ужасные вещи. С этим надо что-то делать. Как-то изгнать этого твоего Упыря или хотя бы выяснить точно, он — не он.
— Как же это выяснить, если он мёртв?. С духом-то не побеседуешь… по крайней мере, без специальной подготовки. Может, стоит нанять профессионального мага? Или попросить мисс Брэннстоун?
— Нет! — глаза мисс Фессенден блеснули азартом. — Агату надо ждать до утра, мага вообще пока-а ещё найдёшь да привезёшь. Давай попробуем сами, прямо сейчас.
— Шутишь? — Веттели не верил своим ушам. — Это же не из фламера палить, это высшая магия! Или у вас на медицинских курсах проходили высшую магию?
— Нет, конечно, спасибо! Анатомии с гистологией хватило! Просто есть один лёгкий способ вызвать любого духа, никакой специальной подготовки не надо.
— Правда? — заинтересовался Веттели. — Никогда не слышал. Что за способ?
Эмили назидательно, как настоящая учительница, подняла кверху указательный палец, и объявила торжественно-интригующе:
— Спиритизм!
— Как?
— Спи-ри-тизм. От латинского «spiritus». Неужели и вправду никогда не слышал? Это такое модное увлечение, пришло к нам с континента. Вызов духов с помощью стола.
— Ч… чего? Какого стола?
— Ах, да любого! Желательно не очень тяжёлого. В учительском клубе есть карточный столик, неси скорее, всё покажу, какой смысл объяснять голословно?
— Несу! — Веттели был заинтригован настолько, что согласился бы притащить к себе в комнату не то что лёгкий карточный столик, а даже неприподъёмный разделочный стол из кухни, случись в нём нужда. — А где учительский клуб?
— Берти! Ты третий месяц в Гринторпе, и не знаешь, где учительский клуб?
— Не знаю. Меня как-то не приглашали. Наверное, не видят во мне настоящего учителя, что, кстати, вполне справедливо. Так куда идти?
— Центральное крыло, третий этаж, следующая дверь за архивом. Ключ у меня есть, держи, — она достала из кармашка небольшую связку ключей и отделила один, не похожий на обычные, с затейливой бородкой.
— Давай. А я всегда думал, что там кладовка.
— Нет, это учительский клуб. Надеюсь, там сейчас никого нет. А то ещё не захотят отдать тебе столик.
— Отобью! — бодро обещал Веттели.
К счастью, обошлось без насилия. Время приближалось к ночи, клуб давно пустовал. Веттели включил свет и не без интереса огляделся. Помещение было очень просторным — настоящий зал, — но скошенный потолок придавал ему уютный мансардный облик. На окнах висели тяжёлые зелёные шторы, пол был застелен неплохим ковром, у камина стояли кресла с высокими изголовьями. В углу высился открытый стеллаж с журналами и книгами, не вполне подходящими для школьной библиотеки, но не в силу фривольного содержания — ничего подобного члены клуба себе не позволяли, — а по причине излишней глубокомысленности и спорности высказанных в них суждений; для неокрепших умов это была бы слишком тяжёлая пища, вот её и держали от них подальше. Центр зала занимал огромный круглый стол в окружении массивных стульев — уж не со славными ли рыцарями артуровских времён ассоциировало себя гринторпское учительство? Ещё имелись бильярд, диван с пледом, маленький бар с лёгкими напитками и аквариум, красиво подсвеченный магическим шаром.
Вожделенный столик нашёлся у дальней стены. Он был действительно лёгким, Веттели нёс его подмышкой и радовался, что на пути не попадается никто из учеников. Интересно, что бы они подумали, обнаружив своего учителя разгуливающим по этажам в обнимку с карточным столом?
— Принёс? — приветствовала его заждавшаяся Эмили. — Ставь сюда. Так, здесь мы разместимся, — она принялась деловито расставлять мебель. — Садись. Нет, подожди. Духи не любят электричества. У тебя свечи есть?
— Нет, только лунный шар, я им пользуюсь.
— Не годится! Магический свет духи вообще не выносят. Посиди, я сейчас принесу.
Настал черед Веттели томиться ожиданием.
Наконец, всё было готово, и в дрожащем свете живого огня комната приобрела мрачновато-таинственный вид, способный удовлетворить даже самого привередливого духа. Правда, Веттели счёл этот антураж излишеством: Упырь и при жизни-то разборчивостью не отличался, вряд ли он сделался более утончённой натурой после смерти. Но высказывать свои сомнения вслух он не стал, чтобы не обижать Эмили, по-детски увлечённую процессом.
— Ну, садимся! — скомандовала она.
Веттели послушно сел и на всякий случай уточнил:
— А ты уверена, что мы всё делаем правильно?
Потому что профессор Мерлин чуть не на каждом уроке толковал своим ученикам: нет ничего опаснее магических чар, вышедших из-под контроля, поэтому использовать незнакомые заклинания нужно с великой осторожностью.
— Разумеется! — беспечно заверила мисс Фессенден. — Не волнуйся, мы с девочками сто раз такое проделывали, знаешь, как интересно! Такого, бывало, наслушаешься! Иногда даже лишнего.
— В смысле? — насторожился Веттели, ему, в отличие от мисс Фессенден, затея не казалась такой уж безобидной. Может быть, с непривычки?
— Ну, к примеру, однажды мы вызвали дух моего покойного дедушки, и он такого порассказал о моей бабушке, и ныне здравствующей, что мне было неловко. Я всегда считала бабушку образцом высокой морали и никогда бы не подумала, что у неё была такая бурная молодость.
— А! — облегчённо вздохнул Веттели. — Ну, это ещё не страшно.
— Конечно, не страшно, сейчас сам убедишься. Так, теперь нужно взяться за руки…
— Э-э-э! — закричало вдруг, и Веттели вздрогнул, на миг вообразив, что какой-то из особо нетерпеливых духов явился к ним, не дожидаясь приглашения. Но это, конечно, оказалась вездесущая Гвиневра. Она плюхнулась на столешницу, встрёпанная и возмущённая. — Куда без меня?! Мне же тоже интересно! Обожаю спиритические сеансы, всю жизнь мечтала поучаствовать!
